Изменить размер шрифта - +
Наталья Сергеевна усмехнулась.
 — Однако танцуешь вместо лучшей подруги — и уже ничего, не болит, правда?..
 А ведь, действительно, Юлька уже обжилась на Светином месте в центре станка: что делать, в конце концов, не Юлька же виновата в том, что случилось… Ни разу не была в больнице у Нины: времени нет. И ни в какой Хабаровск она не поедет работать — будет танцевать в Москве, как миленькая…
 Юлька смотрела в серую пелену дождя, тоскливо ощущая свою неприкаянность в этом промозглом мире. Она вдруг почувствовала, что смертельно соскучилась по комнате в интернате, но всем кабинетам, «пыточной», по каждой половице в каждом зале, по гримерке и коридорам КДСа. Господи, когда же кончится этот дождь? Неужели на свете бывает солнце?..
 — Алло!.. Алло!.. Наталья Сергеевна! Это Азарова! Наталья Сергеевна, я опаздываю. Здесь погода нелетная, вторые сутки уже!
 — Двадцать пятого «Жизель». Ты что, не знала?
 — Знала. Я не виновата…
 — Если двадцать третьего тебя не будет — можешь вообще не возвращаться, — донесся сквозь шум и треск голос Натальи Сергеевны и следом — сигнал отбоя.
 Юлька, понурившись, вышла из кабины.
 — Все? — удивилась девушка. — У вас четыре минуты еще.
 — А можно другой номер набрать?
 —…Да, — сказал Игорь.
 Юлька молчала, у нее бешено колотилось сердце. Трудно было говорить вот так — неожиданно, не собравшись, через всю страну, из переполненного зала, за оставшиеся четыре минуты…
 — Алло!.. Слушаю!
 Девушка вопросительно кивала за стеклом: не слышно?
 — Привет, — сказала наконец Юлька.
 — Здравствуй.
 Теперь они молчали вдвоем.
 — Что же ты не пришел проводить? — спросила Юлька. — Я тебя ждала.
 — Я тебя тоже ждал… в тот вечер…
 — Меня не отпустили. Но это уже не важно, — торопливо сказала Юлька.
 — Это действительно уже не важно. Юлька! Я хочу тебе сказать одну вещь, только это долго и не по телефону…
 — Я тоже должна тебе сказать…
 — Алло, — вклинилась телефонистка. — Заканчиваем!
 — Ты когда прилетишь? — закричал Игорь.
 — Не знаю. У нас двадцать пятого спектакль, ты подожди меня потом…
 — Конечно. Я обязательно приду! Юлька…
  Яркое солнце било в окна автобуса, чистые, по-весеннему широкие московские улицы проплывали за окнами, празднично одетые люди шли от метро к Кремлю.
 «Икарус» остановился у служебного входа Кремлевского Дворца съездов. Первым на нижнюю ступеньку соскочил Генка и уперся руками в дверной проем, сдерживая толпу ребят.
 — Демин, — прикрикнула Галина Николаевна, — прекрати немедленно! Дети малые, честное слово!
 Демина выпихнули из двери, следом гурьбой высыпали остальные.
 — Не вижу репортеров, — Астахов в модных черных очках с лейблом вполовину одного стекла огляделся и скорбно поджал губы.
 — Этикетку сдери — может, увидишь.
 — Да-а, в Японии с цветами встречали…
 — А вон цветы.
 — Кому бы это?
 Поодаль стоял с цветами в опущенной руке Игорь.
 — Ленка — фас!
 — Это Арзы мальчик, — равнодушно сказала Илья.
 — Смотри, — Ия показала глазами на Игоря.
 Юлька кивнула.
 — Иди. Я догоню, — она отдала Ие сумку, сунула руки в карманы куртки и медленно пошла к Игорю.
Быстрый переход