После ужина мы всегда имели обыкновение беседовать, тем же занялись и сегодня. Между разговором Инчу-Чуна сказал, что завтра нам придется отправиться в путь позднее обыкновенного, а именно — только к обеду. На вопрос Сэма Хоукенса о причинах такой задержки, предводитель ответил очень откровенно, о чем я глубоко жалел впоследствии:

— Собственно говоря, это тайна, но моим белым братьям я могу доверить ее, если они обещают ничего более не расследовать в этом направлении.

Взяв с нас обещание, он продолжал:

— Нам нужны деньги. Потому завтра рано утром я уйду отсюда со своими детьми за золотыми самородками, и мы вернемся лишь к обеду.

Со стороны Стоуна и Паркера послышались возгласы удивления, а Хоукенс осведомился:

— Значит, золото находится поблизости?

— Да, — ответил Инчу-Чуна. — Но никто не подозревает об этом, даже мои воины! Я узнал об этих залежах от своего отца, которому, в свою очередь, поведал тайну мой дед. Все это хранится в величайшем секрете и передается от отца к сыну. Этой тайны не доверяют даже лучшему другу. Сейчас я рассказал вам, в чем дело, но самого местонахождения золота никто не увидит, и тот, кто осмелится следовать за нами, чтобы выследить это место, будет немедленно убит.

— Ты умертвил бы даже нас?

— Даже вас! Я оказал вам доверие, и, обманув его, вы заслуживаете наказания смертью. Но я уверен, что вы не тронетесь с места, пока мы не вернемся назад.

Последние слова его прозвучали предостерегающе. Затем разговор принял другое направление. Инчу-Чуна, Виннету, Ншо-Чи и я сидели спиной к кустам; Сэм, Дик и Билли расположились по другую сторону костра, чтобы видеть кустарник.

Среди разговора Хоукенс внезапно вскрикнул, схватился за ружье и выстрелил в кусты. Выстрел, разумеется, произвел переполох во всем лагере. Индейцы повскакали с мест и бросились к Сэму. Мы тоже быстро поднялись, чтобы узнать о причине тревоги.

— Я видел глаза, смотревшие из кустов за спиной Инчу-Чуны, — объяснил Сэм.

Краснокожие выхватили из костра горящие головни и бросились в кустарник, но поиски были тщетны. Понемногу мы успокоились и снова уселись на землю.

— Сэм Хоукенс ошибся, — сказал Инчу-Чуна, — при мигающем свете костра всегда может что-нибудь померещиться.

— Я уверен, что видел два глаза!

— Вероятно, ветер повернул два листа, мой белый брат видел их нижние, светлые стороны и принял их за глаза.

— Возможно, что это так! В таком случае я застрелил листья, хи-хи-хи!

Он рассмеялся про себя по своему обыкновению. Однако Виннету случай этот показался далеко не таким забавным, и он сказал серьезным тоном:

— Во всяком случае мой белый брат Сэм допустил ошибку, которой он должен избегать в будущем.

— Ошибку? Как так?

— Он не должен был стрелять.

— Не должен? Вот как! Когда в кустах прячется шпион, я имею, если не ошибаюсь, право всадить ему пулю в лоб!

— А разве известно, что подглядывающий имел враждебные намерения? Он увидел нас и спрятался для того, чтобы узнать, кто мы такие. Может быть, потом он хотел открыться и приветствовать нас!

— Гм… Это, действительно, правда, — признался Хоукснс.

— Выстрел этот может быть очень опасен для нас, — продолжал Виннету. — Если Сэм ошибся и не видел ничьих глаз, то выстрел был излишен и мог привлечь внимание врагов. Они находятся где-нибудь поблизости. Если же там действительно находился человек, глаза которого Сэм увидел, то опять-таки стрелять было незачем: можно было предвидеть, что Сэм промахнется.