— Возможно, однако я не боюсь их! Как раз эти два удара заставят их уважать меня. Теперь уже не скоро кто-либо подступится ко мне! Впрочем, на моей стороне еще Хоукенс, Стоун и Паркер.

— Как хотите! Охота пуще неволи. Вы могли бы мне пригодиться. По крайней мере, вы проводите меня немного?

— Когда?

— Сейчас.

— Вы уже собираетесь в путь, мистер Уайт?

— Да, обстоятельства таковы, что мне не улыбается оставаться здесь дольше, чем нужно.

— Но ведь вы должны чего-нибудь поесть, прежде чем отправиться в дорогу?

— Не беспокойтесь, сэр! В седельных сумках у нас имеется все необходимее.

— Разве вы не хотите проститься с Бэнкрефтом?

— Не имею никакого желания!

— Но вы же приехали к нему по какому-то делу?

— Разумеется. Но я могу поговорить и с вами об этом. Вы меня даже лучше поймете, чем он. Прежде всего я хотел бы предостеречь вас от краснокожих.

— Разве вы их видели?

— Не их самих, но их следы. Теперь наступило как раз время, когда мустанги и бизоны отправляются на юг. Краснокожие покидают свои селения, чтобы поохотиться и запастись мясом. Киовы для нас не опасны, так как мы с ними сговорились насчет дороги, но команчи и апачи о ней ничего еще не знают, и поэтому нам нельзя показываться им на глаза. Что касается меня, то я справился со своим участком и теперь покидаю эти места. Кончайте же и вы скорее! Здешняя обстановка становится с каждым днем все опаснее. Ну, а теперь седлайте быстрей лошадь и спросите Сэма Хоукенса, не хочет ли и он отправиться с нами.

Сэм, конечно, немедленно согласился. Я же, по обыкновению, должен был работать, но так как было воскресенье, то я решил, что имею наконец право на отдых. Я направился в палатку к Бэнкрефту и заявил, что не намерен в этот день работать, так как собираюсь вместе с Сэмом проводить немного Уайта.

— Идите к черту, и пусть он свернет вам шею! — ответил Бэнкрефт. Кто мог подумать, что его пожелание едва не исполнится!

Уже несколько дней я не ездил на чалом, и теперь он радостно заржал, когда я принялся седлать его. Он оказался превосходным скакуном, и я уже заранее радовался, что сообщу об этом своему старому «пушкарю» Генри.

В это прекрасное осеннее утро мы бодро отправились в путь, беседуя о проектируемой железной дороге и о других интересующих нас вещах. Уайт давал мне необходимые указания относительно соединения обоих участков. Около полудня мы достигли реки, возле которой решили сделать привал, чтобы подкрепиться. После скромного завтрака Уайт со своим скаутом продолжали путь, мы же еще некоторое время лежали на траве и мирно беседовали.

Незадолго до возвращения в лагерь я нагнулся к воде, чтобы зачерпнуть ладонью и напиться. В этот момент я заметил в воде отпечаток чьей-то ноги. Конечно, я обратил на это внимание Сэма. Он тщательно осмотрел след и сказал:

— Мистер Уайт был совершенно прав, предостерегая нас от индейцев.

— Вы думаете, Сэм, что это след краснокожего?

— Безусловно! Он сделан мокасином индейца. Как вы теперь себя чувствуете, а?

— Никак!

— Но должны же вы что-нибудь думать или чувствовать?

— Мне нечего думать! Ясно, что здесь был краснокожий…

— Следовательно, вы не боитесь?

— И не думаю!

— По крайней мере, испытываете беспокойство?

— Тоже нет.

— Значит, вы не знаете краснокожих.

— Надеюсь, однако, их узнать. Как и другие люди, они, несомненно, враги своих врагов и друзья своих друзей.