— Совершенно правильно! И вот это самое изобретение лежит в нашей повозке. Правда, оно хорошо запаковано, но если до этого пакета кто-нибудь дотронется, не зная, как обращаться с ним, то он погибнет, так как пакет моментально взорвется и разнесет его на мелкие куски.

— У! У! — воскликнул Тангуа, явно струсив. — Неужели я был так близко от этого пакета?

— Так близко, что если бы ты вовремя не соскочил с воза, то находился бы в стране вечной охоты! Но в каком виде ты бы явился туда? Без скальпа и лечебных трав! От тебя остались бы только маленькие кусочки мяса и костей. Как бы ты смог сделаться там великим вождем и править страной? Ведь твои бренные останки были бы втоптаны в землю духами-лошадьми той страны.

Дело в том, что всякого индейца, попадающего в страну вечной охоты без скальпа и лечебных трав, умершие герои встречают с презрением, и он не смеет попадаться им на глаза. Таково представление краснокожих о загробной жизни.

Какое несчастье попасть туда с разорванным в клочки телом!.. Вождь племени киовов так испугался этой перспективы, что у него не осталось ни одной кровинки в лице, и он воскликнул:

— Как хорошо, что ты вовремя предупредил меня! Но зачем вы храните это изобретение в повозке, где у вас так много разных полезных вещей?

— Не класть же нам эти важные пакеты на землю, где при малейшем толчке они могут натворить беды? Ведь я сказал тебе, что они и так достаточно опасны! Если такой пакет взорвется, то все, что находится вблизи него, взлетит на воздух!

— Неужели и люди!

— Да, конечно! И люди, и животные — на расстоянии, равном десять раз по сто взятой длине лошади!

— В таком случае я должен предупредить своих воинов, чтобы они не приближались к опасному возу.

— Непременно сделай это! Очень прошу тебя об этом, иначе мы все можем погибнуть из-за неосторожности одного из твоих воинов. Видишь, как я забочусь о вас! И все потому, что я считаю киовов нашими друзьями. Впрочем, я кажется, ошибся. Ведь друзья при встрече приветствуют друг друга и затем выкуривают совместно трубку мира. А ты как будто не собираешься этого делать!

— Но ты ведь курил уже трубку мира с моим разведчиком Бао?

— Только я и вот этот белый воин, стоящий рядом со мной. Если ты не поздороваешься с остальными, то я должен буду заключить, что ваше дружелюбие неискренно.

Тангуа уставился в землю и, придумав отговорку, ответил:

— Мы сейчас находимся в походе, и потому у нас нет с собой кинникинника для трубки мира.

— Язык вождя киовов говорит не то, что думает его сердце. На его поясе я вижу мешочек с киниикинником. Но он нам не нужен, так как у нас достаточно своего табаку. К тому же вовсе не обязательно, чтобы все принимали участие в курении. Ты будешь курить за себя и своих воинов, а я — за себя и присутствующих здесь белых. Тогда дружеский союз, заключенный нами, будет иметь силу для всех находящихся в лагере.

— Зачем же нам курить с тобой, раз мы уже и так братья! Ведь Сэм Хоукенс может предположить, что мы с ним курили трубку мира за всех.

— Как хочешь! Но тогда мы, белые, поступим по своему собственному усмотрению, и тебе не удастся победить апачей.

— Не собираешься ли ты их предупредить? — спросил Тангуа, грозно сверкнув глазами.

— Нет, этого я не сделаю, потому что они наши враги и хотят нас убить. Но я не скажу тебе, каким образом ты смог бы поймать их!

— Для этого ты мне вовсе не нужен. Я сам сумею сделать это.

— Ого! Разве ты знаешь, когда и откуда они придут и где их можно застигнуть врасплох?

— Я могу все это узнать, если вышлю им навстречу своих лазутчиков.