Хоукенс, Стоун и Паркер не отставали от меня. В тот момент, когда Виннету крикнул «Татиша!» и повернулся, чтобы отскочить от костра, он очутился лицом к лицу со мной, и мы на мгновение посмотрели друг другу в глаза. Апач сунул было руку за пояс, чтобы выхватить нож, но я в тот же миг нанес ему удар кулаком в висок. Он покачнулся и затем повалился на землю. В это же время я увидел, как Сэм, Билли и Дик схватили его отца.

Апачи взвыли от ярости, однако этого воя не было слышно, так как его заглушил рев киовов. Вследствие того, что мне удалось пробиться сквозь толпу апачей, я очутился в самом центре рукопашной схватки. Пятьдесят апачей боролись против двухсот киовов — значит, один против четырех! Однако храбрые воины Виннету защищались очень стойко. Только с большими усилиями мне удавалось отражать их натиск. При этом я пользовался исключительно силой своих кулаков, боясь пустить в ход оружие, чтобы кого-нибудь не ранить или, чего доброго, не убить по неосторожности. Только после того, как мне удалось повалить еще с полдесятка апачей, я почувствовал себя немного свободней, одновременно с этим ослабел и общий натиск. Спустя пять минут после того, как мы напали на апачей, сражение было закончено. Да, оно длилось только пять минут, но мне показалось, что прошла целая вечность!

Оба вождя лежали крепко связанные на земле, Виннету все еще не приходил в сознание. Апачи все до единого попались в плен, так как никому из них в голову не приходило спасаться бегством, оставив на произвол судьбы своих вождей. Многие во время схватки были ранены, и, к сожалению, пять апачей и три киова оказались убиты. Несмотря на то, что мы рассчитывали обойтись без кровопролития, энергичное сопротивление апачей заставило киовов пустить в ход оружие.

Итак, все апачи были связаны и прикреплены к деревьям. Пленникам не представлялось никакой возможности освободиться и бежать из плена, и все же Тангуа поставил вокруг лагеря стражу.

Наш костер вновь запылал ярким пламенем, и мы снова расположились вокруг него. Киовы также зажгли несколько костров поодаль от нас. Они чувствовали себя господами положения, их можно было сравнивать со львами, которые из милости терпят присутствие у себя в клетке ничтожных щенят!

Осуществление наших замыслов было затруднено тем, что о них знали всего только четверо: Сэм, Дик, Билли и я. Остальных мы не хотели посвящать в тайну, так как они, по всей вероятности, были бы против нашего плана и, чего доброго, еще сообщили бы о нем киовам. Таким образом, нам оставалось только спокойно выжидать, пока уснут киовы. Сэм предложил нам использовать это время для сна, так как в дальнейшем уже трудно было рассчитывать на отдых. Мы растянулись на траве, и, несмотря на чрезвычайно возбужденное состояние, я очень скоро заснул. Когда меня наконец разбудил Сэм, то все наши спутники крепко спали. Костры давно уже потухли, только один из них еще догорал у киовов. Очевидно, никто не мог нас подслушать, и мы начали совещаться. Паркер и Стоун тоже проснулись. Между тем Сэм Хоукенс шепотом обратился ко мне:

— Прежде всего нам необходимо решить, кто отправится спасать апачей, так как мы не можем взяться за это дело все четверо. Для этого достаточно двоих.

— И к этим двоим, конечно, принадлежу я, — заявил я решительным тоном.

— Ого, не спешите с решением, любезный сэр! Это дело связано с опасностью для жизни, и удача в нем зависит именно от того, кто возьмется осуществить его!

— В таком случае, чтобы заслужить ваше доверие, я подкрадусь к вождю киовов и разузнаю, спит ли он!

— Хорошо! Однако будьте осторожны! Ведь это может навлечь на вас подозрения, если вас задержат.

Поглубже засунув за пояс нож и револьвер, я пополз на коленях. Только теперь, рассказывая о минувшем, я вполне сознаю ту ответственность, которую я так легко взял на себя, и также всю смелость тогдашних своих намерений.