– Миссис… Бонхэм? – не веря своим ушам, повторил Скотт. – Миссис Бонхэм? Холли, ты жена Роджера? Проклятие!

Ямаец чуть отступил, держа американца на мушке.

– Черт бы тебя побрал, Холли! – Скотт быстро оделся и исчез в темноте.

Полураздетая Холли бросилась было за ним, но ямаец схватил ее за руку.

– Не вынуждайте меня причинять вам боль, миссис Бонхэм. Боюсь, вам и так достанется от мужа.

– Отпусти меня! – закричала она в надежде, что кто–нибудь услышит ее. – Убирайся!

Ямаец заломил ей руку так сильно, что у Холли помутилось сознание от боли и она едва не упала.

– Так–то лучше, – сказал он. – А теперь идите со мной. Мистер Бонхэм приказал доставить вас в гостиницу и держать там до его возвращения. Нас ждет экипаж. Кстати, я все видел. – Ямаец усмехнулся. – Но не стал вам мешать. – Откинув голову, он расхохотался.

Окрыленная надеждой на спасение, Холли молниеносным движением двинула ямайца коленом, в пах и выдернула пистолет из его руки. Когда он скорчился, она ударила его пистолетом по голове. Он рухнул на землю.

Растерявшаяся Холли стояла над ним, чувствуя, как неистово колотится у нее сердце. «Куда мне идти? Роджер будет искать меня, если я не вернусь в гостиницу. А как быть с матерью? Я не могу убежать, оставив ее здесь!»

Услышав, что кто–то бежит по тропинке, она подняла пистолет.

– Не стреляй, Холли!

Поняв, что это Нэйл, она выронила оружие и упала ему на грудь.

Он внимательно посмотрел на нее:

– Я только что столкнулся со Скоттом. Он в ярости. Пойдем отсюда, и ты расскажешь мне, в чем дело.

– Нет, выслушай меня сейчас. Этого человека нанял Роджер, чтобы…

Он потянул ее за руку:

– Идем.

– Нет, Нэйл, я не могу убежать. Моя мать в доме Роджера.

Нэйл задумался.

– Далеко ли это отсюда? – наконец спросил он.

– Я даже не знаю дороги туда. Все здесь кажется мне большим лесом.

Нэйл посмотрел на зашевелившегося ямайца.

– Есть лишь одна возможность. Он должен отвести нас туда.

– А потом?

Он улыбнулся:

– А потом мы отправимся на Миссисипи, дорогая.

Розовеющее небо было подернуто дымкой, что обещало погожий день. Холли и Нэйл почти добрались до дома Бонхэма. Теплый ветерок обдувал их раскрасневшиеся усталые лица.

Ямаец, назвавшийся Боном, скакал впереди на одной из трех лошадей, раздобытых Нэйлом.

Завидев дом, ямаец взмолился:

– Отпустите меня. Мистер Бонхэм разделается со мной, узнав, что это я привел вас сюда.

– Поезжай вперед, Бон, и ни о чем не беспокойся. Когда он поймет, что случилось, мы будем уже далеко.

– Мы уже приехали, пожалуйста, отпустите меня.

Нэйл покачал головой:

– Советую тебе спасать свою шкуру.

По пути Холли рассказала Нэйлу все, и он, понимая, что ей нужна не жалость, а помощь, постарался убедить ее, что Скотт успокоится, когда узнает обо всем.

– Поверь, он тоже должен кое–что сообщить тебе. Когда они остановились на лужайке перед домом, Лилда заметила их и бросилась им навстречу. Быстро спешившись, Холли спросила ее о матери, затем сказала о своих планах.

– Я поеду с вами до Кингстона! Мне нельзя здесь оставаться, иначе он заставит меня, говорить! – воскликнула девушка.

– Хорошо, а сейчас поскорее собирай самые необходимые вещи.

Лилда побежала в дом.

– Поспеши, – крикнул Нэйл вслед Холли. – Нельзя терять ни секунды.

Холли застала мать на своем обычном месте у окна.