— Простите, — пробормотала мисс Сеттл.

— Вы поставили перед мисс Гудвин явно непосильную задачу. И в этом ваша ошибка. Вам следовало прежде выяснить, что ей требуется для того, чтобы работа выполнялась в соответствии с вашими желаниями, а также обеспечить мисс Гудвин всем необходимым.

С этими словами Джефф уселся на стул, весьма довольный тем, что так доступно объяснил мисс Сеттл суть своей теории.

— Мне, например, такой подход к делу очень помогает. Кроме того, почти все служащие работают в банке по десять лет. Этот принцип также экономит время. У вас нет необходимости постоянно обучать новых людей.

— Понимаю, — с трудом проговорила мисс Сеттл. — Не сомневаюсь, это отличная система.

Казалось, директриса, наконец-то, сумела взять себя в руки. Уже более уверенным тоном она сказала:

— Думаю, вы захотите до отъезда повидаться со своими племянницами. Я сообщу вам о своем решении. Мисс Гудвин, проводите мистера Рандольфа.

— Выбросьте их из школы, — предложил Джефф. — Конечно, Джорджу это не понравится, зато вы избавите себя от постоянной головной боли.

— Джефф Рандольф! Как вы можете говорить такие вещи о своих племянницах! — воскликнула Виолетта, как только они вышли из кабинета. — Им всего по девять лет.

— Но это правда. Я сам не знаю, чего еще от них ожидать. Девочки не должны вести себя так плохо.

— Боюсь, мисс Сеттл исключит их из школы.

— Так им и надо.

— Это все, что вы собирались сказать?

— А что же еще? Неужели вы думаете, что я могу заставить близнецов следовать правилам и вести себя как подобает леди?

— Нет, не думаю, — согласилась Виолетта. — Сомневаюсь, что это вообще кому-либо под силу.

— Послушайте, забудьте все это, — предложил Джефф и озабоченно посмотрел на часы. — Мне еще нужно вернуться в банк.

— Неужели вы собираетесь заставить своих служащих и в субботу работать допоздна?

— А почему бы и нет? — удивился Джефф. — Меня не было в банке целый день. Все это время они ничего не делали. Только, ради Бога, не начинайте все сначала. Я вовсе не собираюсь заставлять своих служащих работать в воскресенье.

— Как это благородно с вашей стороны, — съязвила Виолетта.

— Почему бы вам не сказать мне прямо в лицо, что я скряга, высасывающий последние капли крови из бедных людей?

— Зачем об этом говорить, если вы так гордитесь собой.

— Я такой, какой есть, и уже давным-давно перестал с этим бороться.

— Неправда. Вы постоянно сражаетесь и с собой, и со всеми остальными, причем так яростно, что совсем забыли, какой же вы на самом деле.

Прекрасное чувство близости, вдруг возникшее между ними, мгновенно исчезло, вместо него появилось напряжение.

— Что вы подразумеваете под этим? — довольно грубо спросил Джефф. — Только не думайте, будто вам удастся отделаться какими-либо сладкоречивыми отговорками. Я точно хочу знать, что вы имеете в виду.

Виолетта сомневалась в целесообразности продолжения этого разговора. Да и вряд ли она имела такое право, вторгаясь в область, которая ее совершенно не касалась.

Тем более Виолетта не могла позволить себе сказать что-нибудь лишнее. Но раз уж она решила сунуть нос на запретную территорию, придется быть предельно откровенной.