— В новостях ведь ничего не говорилось про арест подозреваемой и предъявление обвинений? На самом деле расследование продолжается.

— Правда? Ничего себе! — как-то по-детски удивился Минору. — Я общался с Токородой только в Интернете, так что о его личной жизни мне мало что известно. Точнее говоря, я вообще почти ничего о нем не знаю.

— Так уж и ничего? — спокойно переспросил Такегами. — И это притом, что ты называл его не иначе как Папа?

Глаза у Минору слегка округлились. Потом, словно для того, чтобы справиться с удивлением, он несколько раз подряд быстро моргнул:

— Это был всего лишь ник. Токорода всегда им пользовался в Интернете.

— А ты, Минору, всегда писал под настоящим именем?

— Да, мне псевдонимы ни к чему.

— Не многие так делают, насколько я знаю.

— Возможно, но лично я не люблю притворяться.

За спиной у Такегами Токунага опять удивленно поднял брови. На этот раз это не прошло не замеченным для Минору. Парень скосился на стенографиста, смерил его презрительным взглядом и процедил сквозь зубы:

— Эй ты, умник, кончай кривляться. — И тут же как ни в чем не бывало повернулся к Такегами. — Так вот, господин офицер, как я уже сказал, убитый не особо со мной откровенничал. Мы познакомились в Интернете и некоторое время притворялись, что он мой отец, а я его сын. Это была как бы такая игра. А про его настоящую жизнь мне совсем ничего не известно.

— Нас интересует любая информация о покойном: настоящая, вымышленная — какая угодно.

— Серьезно? Ну вы даете! — Минору презрительно поджал губы. Похоже, он окончательно расслабился и уже не чувствовал себя не в своей тарелке.

— Вот ведь хам! — услышала Тикако шепот Казуми.

— Что ты сказала?

Казуми махнула рукой в сторону зеркала и возмутилась:

— Как он может так себя вести? Почему ему это позволяют? В конце концов, он же на допросе и не имеет права хамить и кривляться!

Тикако улыбнулась и попыталась успокоить девочку:

— На самом деле мальчик очень волнуется и, чтобы это скрыть, ведет себя вызывающе.

— А зачем полицейский с ним миндальничает? Мог бы и построже обращаться с этим придурком — наорал бы на него, стукнул бы кулаком по столу, в конце концов.

— Если бы с Минору изначально обошлись сурово, нормального разговора в дальнейшем ни за что не получилось бы, — объяснила Тикако, глядя в документы, разложенные перед ней на столе. — Ну а ты, Казуми, узнала этого человека? Ты раньше встречала Минору Китадзё? Он похож на того, с кем ты видела отца на станции или на той парковке?

Казуми оборвала ее на полуслове:

— Пока не могу сказать. Погодите немного — я ведь еще не видела остальных.

— Да, ты права. Спешить некуда.

Казуми посмотрела Тикако прямо в глаза и спросила:

— Вы уверены, что именно этот парень был другом моего отца по интернет-сообществу?

Тикако взглянула за стекло. Такегами задумчиво тер нос. Минору ухмылялся.

— Да, без сомнения.

— Там ведь были еще двое, верно? Их всего было четверо вместе с отцом?

— Да, но мне кажется, в Интернете, кроме них, твой отец общался еще с очень многими.

Казуми отвела взгляд и задумчиво подперла рукой щеку:

— Однако больше никого не считают замешанным в этом деле? Только членов виртуальной семейки?

— Похоже на то.

— Тогда мне тоже плевать на остальных. — Казуми нахмурилась. — Я хочу увидеть тех, кого отец называл своей семьей, пусть и понарошку.