— Казуми, не дави на стекло так сильно.

Девочка словно очнулась ото сна:

— Что? — Она непонимающе оглянулась.

— Лучше убери руку со стекла, иначе ты его выдавишь.

Казуми пришла в себя, выпрямилась и положила руки на колени. Посреди стекла остался едва заметный отпечаток ее ладони — как раз там, где сейчас был виден Минору.

— Ты что-нибудь вспомнила? Этот юноша тебе не знаком?

Казуми медлила с ответом, — казалось, она думала не над вопросом, а вообще о чем-то другом. Она несколько раз нервно моргнула и наконец сказала:

— Я не знаю. Что-то в нем есть такое… Он немного похож на того парня, который тогда околачивался у нас под окнами.

— Ты говорила, что трижды видела отца с незнакомыми людьми, так? Давай еще раз вспомним обстоятельства этих встреч. Один раз это случилось возле дома, другой — на платформе станции, третий — на парковке возле супермаркета, верно?

— Что? А, да, все верно.

— У супермаркета твой отец сидел в машине на водительском сиденье и разговаривал с кем-то через окно. Или я что-то путаю?

Тикако посмотрела в протоколы допросов, лежавшие перед ней на столе. Казуми придвинула стул немного ближе, стараясь заглянуть в записи.

— Ну, да, все верно. Твой отец сидел на водительском сиденье, а ты видела его собеседника или собеседницу сзади, так что даже не могла сказать, кто это был — мужчина или женщина. Насчет возраста ты тоже не была уверена, хотя вроде бы этот человек показался тебе относительно молодым.

— Мне кажется, на нем были джинсы, — пробормотала Казуми. — Потом вдруг словно опомнилась и испуганно спросила: — Я ведь этого раньше не говорила? У вас не записано?

— Нет, из одежды ты тогда упоминала только темное пальто.

— Можно взглянуть?

Казуми протянула руку к документу, но Тикако поспешно захлопнула папку и переложила ее на край стола:

— Извини, это конфиденциальные документы, имеющие отношение к расследованию уголовного преступления, поэтому я не могу их тебе показать. Кроме того, Казуми, никто не собирается тебя упрекать, если ты что-нибудь не так вспомнить или не то скажешь. Нам всем свойственно ошибаться.

Казуми вытянула шею, заглядывая в кабинет для допросов, и очень серьезно сказала:

— Но в таком деле, как это, моя ошибка может иметь ужасные последствия.

— Вовсе нет! Никто не собирается никого арестовывать лишь на основе твоих показаний. Мы не станем взваливать на тебя такую ответственность, так что, поверь, тебе не о чем беспокоиться.

Между тем в кабинете для допросов Токунага разливал чай. Видимо, после истерики, которую устроил Минору, Такегами решил сделать небольшой перерыв. Он уговаривал допрашиваемого выпить зеленого чая и подавал ему пример, отхлебывая горячий напиток из чашки. Задумчивый взгляд Токунаги остановился на зеркале, но никаких секретных посланий тем, кто находился в соседней комнате, офицер вроде бы передавать не собирался — он немного посмотрел на собственное отражение, потом повернулся и стал глядеть в окно.

— Я… я не знаю, — бормотала Казуми. — Мне вдруг… Мне показалось, что я ничего не могу вспомнить.

— Так всегда бывает со свидетелями. Опознание не такое уж легкое дело.

— Вообще все эти случаи, когда я видела отца с незнакомыми людьми… Я уже не могу понять, были они на самом деле или нет… Может, мне это все показалось… Когда меня допрашивали сразу после убийства, я не могла вспомнить ничего необычного.