Мэри только опять вздохнула: везет героине! Сидит себе сейчас дома, пьет чай с тортом, или на каком-нибудь светском рауте кушает пирожные, и ничего, кроме фотографии лица, от нее не надо, пока другие этим лицом за нее о стены бьются и пыль кушают. Впрочем, в тортах и пирожных, если подумать, таится куда большая опасность — холестериново-жировая: стоит увлечься, и от вашего рекламного личика мало что останется — оно потонет в новом.

Скоро «близнец» стукнулся в днище. Мэри окинула взглядом смутно узнаваемое место, обернулась:

— Ребята, кажется, я не… — «…не в форме для вечеринки», — хотела сказать она.

Перед глазами мелькнула насыщенно-красная материя. Людмила совершала вокруг себя быстрые движения руками — оборачивающее, затем разглаживающее. И подняла глаза на Мэри, вдруг до мурашек напомнив Люси. Без пятна на лице, но ведь Мэри и так давно уже его не замечала.

Она не просто обернулась красной тряпкой. На ней было платье, похожее на лепесток пламени.

Сама Мэри за то же время успела освободиться от страховочной сбруи. А вот Светка тоже оказалась в платье — в струящейся охряной полосе, обнажающей плечи и почти полностью ноги. Держа перед лицом зеркальце, Светка наводила макияж, Люси надевала туфельки. Лица у обеих были свежими, словно только что умытыми. Памятью по сидевшим только что позади спецназовцам остались прислоненные к креслам автоматы; возле коленей светских дам оружие тоже смотрелось неплохо. Модно.

— Ты еще не готова? Даже не ополоснулась? — удивилась Людмила.

«Ополосните меня. А то я из другого мира, ничего тут не понимаю…» — впервые Мэри была на волосок от того, чтобы произнести это вслух.

— Я устала… — просто сказала она. И это было не меньшей правдой. Только правдой, не грозящей причислением ее к списку каскадеров, «съехавших» на вредной работе.

— Ничего, я тебе помогу. Фил, вылазь, — скомандовала Людмила и перебралась на его место. — Сейчас мы тебя немножко взбодрим. — Она схватила тот самый таинственный пакет, так и оставшийся неоткрытым: — Платье супер, синяя ртуть, как ты любишь. Туфли у Светика. Давай быстренько разоблачайся…

— Погоди! Да не могу я… быстренько.

— Ты и рук уж не поднимешь, прямо лебедь умирающий, — сказала Людмила, зачем-то ощупывая ее одежду. И заметно опешила: — Ничего себе, ты сегодня «прикинулась»! — Мэри насторожилась, но оказалось, что та имеет в виду исключительно одежду: — Пуговицы, молнии… Это ж сколько труда! — бормотала она. — Настоящее ретро! И не жалко в такой упаковке на работу?

Не зная, что на это ответить, Мэри сделала вид, что закашлялась.

— Почему сразу не похвасталась? У-у, конспираторша! Значит, остаешься в этом…

Мэри была бы не прочь хотя бы взглянуть на «голубую ртуть», но пакет с платьем уже летел назад. А Людмила извлекла из спинки кресла прибор, напоминавший небольшую сковородку на шланге. Понажимав что-то на ручке, где перемигивались разноцветные огоньки, она стала проделывать этой штукой пассы над Мэри, время от времени веля повернуться так и эдак.

По коже под одеждой гулял приятный холодок, одновременно Мэри с удивлением наблюдала за исчезновением пятен, пыли и других следов, оставленных на одежде этим бурным днем, точнее, уже вечером.

— …Привстань… Отлично. Подставь ручки… Теперь ножки… Ну, вот и все. Транк еще не глотала? Оно и видно, держи, — Людмила сунула Мэри в руку желтую капсулу. — Клади в рот, нечего смотреть, как на пилюлю с ядом.

Мэри послушно проглотила цилиндрик.