К Мэри действительно со всех сторон устремились, не иначе как поклонники. Тем не менее она увидела, что Евгений резко поднялся и тоже пошел к ней навстречу. Но сначала он наткнулся на Людмилу; она что-то сказала, он, судя по виду, даже слышал, рассеянно кивнул и, отстранив ее, уперся в Мэри таким жестким сквозным взглядом, что она остановилась, должно быть, инстинктивно опасаясь столкновения лоб в лоб. С таким взглядом, наверное", достают пистолет. Или берут за горло. Но сначала, чтобы не ошибиться, уточняют фамилию, вот как он сейчас:

— Мария? Мария Ветер? — спросил он.

«Не узнает меня, что ли, „в парике“?..» — подумала она, почему-то вспомнив оперуполномоченных из Службы Контроля: как-то в их стиле он это произнес. Хотя она-то давно уже была не Ветер, а Сме-ля-ко-ва! Но если был человек, которому она решилась бы открыть такие нюансы в последнюю очередь, так это Евгений Смеляков. Она ответила ему:

— У вас есть на этот счет сомнения? — верней, увильнула от прямого ответа.

— Нам необходимо поговорить, — сказал он.

— Машенька, прошу вас, улыбнитесь! Вот так, спасибо!

— Распишитесь вот здесь, пожалуйста, это для моих мальчиков. Они мне не поверят!

— Скажите, Маша, вы испытываете страх? Или в большей мере наслаждение?

— Разрешите сфотографироваться с вами?

— Да-да. Пожалуйста, — говорила она, потом обернулась к Евгению: — Замечания по работе?..

Евгения поблизости видно не было.

Ей совали в руки блокнотики и фотографии для автографа — сделанные только что, во время трюка, а также более ранние; мало кто обратил внимание, с каким пристальным интересом она разглядывает эти снимки.

— Мы все видели, как вы прямо на лету сменили имидж — это фокус или какой-то новый трюк?

— Э-э-э… Думаю…

— Это новый фокус, — прозвучал над ее ухом смутно знакомый голос, и широкая сдобная рука приобняла ее за плечи. — Да-да, расширяем, видите ли, горизонты профессии, сотрудничаем с нашими известными иллюзионистами, перенимаем, так сказать, новейший опыт… А теперь, господа, давайте предоставим Марии возможность немного отдохнуть: согласитесь, она сегодня это заслужила.

И Андрей Валентинович — а это был именно он, только пышнокудрый — повлек ее из круга поклонников в направлении своего столика, откуда ей улыбались Мамука с Ипатьевичем. Рядом на белом диване расположились Людмила с Филом и с ними еще один знакомый персонаж: Янка, она же Ивона, объявилась! Но на сей раз не светской львицей. Строгий кремовый костюм и маленькие очечки на носу: женщина-кошка щеголяла в образе подчеркнуто деловой дамы. И у стола на своем прежнем месте сидел Евгений Смеляков.

Теперь Мэри ясно увидела разницу — может быть, потому, что он успел переодеться? Впрочем, она уже убедилась, что переодевание здесь — не более сложное мероприятие, чем смена платьев на кукле, вырезанной из картона. Сменив цветовую гамму с черного на оттенок маренго, Евгений стал выглядеть не то чтобы полнее Гения, но стало заметно, что он покрепче. И проглядывала в его облике едва уловимая подтянутая четкость, наводившая на мысль о военной выправке.

Но, если частая смена одежды, а вместе с ней и имиджа были здесь в порядке вещей, почему же «фокус» ее внезапной перемены не был воспринял так же запросто? Должно быть, со стороны это выглядело достаточно необычно, а ведь ее в тот момент еще и снимали. «Интересно, что увидит тот, кто посмотрит пленку?…»

— Вы просто чудо, Машенька! — приветствовал ее Сергей Ипатьевич, слащаво целуя ручку. — Какой вы подготовили оригинальный сюрприз! Была одна, и — оп! — дальше летит уже совсем другая, вся наша крыша так и ахнула! А мы поначалу даже слегка растерялись.