Мэри послушно проглотила цилиндрик. «Запить бы…» — подумалось, и словно в ответ над плечом появилась пластиковая бутылка, заодно с коробкой косметики: Светка тоже пожелала принять участие в «оживлении».

— Охранника ты сегодня «замочила», но расслабляться нельзя! — поучала тем временем она. — Не забывай, что перед тобой стоит более сложная задача — сбить с ног Евгения Михалыча.

— С-смелякова? — робко уточнила Мэри.

— Ну, ты даешь, Машера! Консультанта нашего по оружию и спецоперациям — других Михалычей у нас, по-моему, нет. И зря ты не переодела это свое «ретро», я к твоему платью такие туфельки заказала, в тютельку под цвет! А что касается твоих волос, раз уж ты теперь так носишь, то я бы посоветовала…

— Так и носить, — перебила Людмила. — Пошли, а то мы до утра из флаера не выберемся.

«Ха, ну надо же, стирка и душ в одном флаконе, не раздеваясь и без воды!»

Мэри и впрямь ощущала себя посвежевшей, с вновь пробившимся интересом к жизни и с мыслями типа: «Вот я и покаталась на флаере. А это их оружие, может, и не автоматы вовсе, а какие-нибудь бластеры, или спазмо-плазмо, в общем, что-то там такое-ганы».

— Салон красоты закрылся? — спросил Фил, прислонившийся в ожидании у дверцы.

— Но мы еще вернемся, — Светка не желала отказаться от борьбы за красоту рядов, — когда кое-кого, — она тыкнула мизинцем в Мэри, — примут за продавщицу спичек.

— А по-моему, ты выглядишь ничего, — сказал Фил Светке. — Вполне себе сносно.

В ответ на Светкин испепеляющий взгляд Фил изобразил самую невинную улыбку, и они тронулись в направлении фонтана. Он располагался на том же месте, и Мэри нашла его почти таким же, признала похожими и пальмы-фикусы, однако на этом сходство с прежним интерьером заканчивалось: столики здесь были расставлены в большом количестве, справа под небольшим навесом располагался бар, напротив играл живой оркестр. При их приближении он грянул что-то бравурное, а сидевшие вокруг дамы и господа бурно зааплодировали. Помимо вин и закусок перед ними лежали бинокли и монокуляры: они наблюдали за событиями, возможно, тоже делали ставки?..

Потом Мэри увидела Гения. Нет, наверное, все-таки того, кого здесь называли полным именем Евгений. Первый взгляд принес разочарование: она ожидала найти в нем какие-то любопытные перемены, гадала, каков этот таинственный консультант, в которого превратился ее неуклюжий муж. Но этот Евгений был просто вылитый Гений и даже одет был в точности так же — в черный костюм С черной рубашкой. Тот же тусклый блик над скругленным мысом ботинка. Он покачивал ногой, имея при этом вид задумчивый, если не сказать мрачный по контрасту со всеобщим весельем. Зато под стать костюму. А вот соседи его были не вдруг узнаваемы: толстяк с роскошной русой шевелюрой а-ля-Есенин был, кажется, Андреем Валентиновичем, блаженной памяти лысым, как колено. Таким примерно теперь был Мамука, наглядно подтверждающий аксиому, что если в одном месте чего-то прибыло, то в другом столько же этого чего-то обязательно пропало. В этой связи было любопытно, на ком теперь растут усы Сергея Ипатьевича и за чей счет он так изрядно пополнел — ясно только, что не за счет олигарха. Все трое поднимали бокалы, как бы приветствуя приближающихся женщин и, в отличие от Евгения, выглядели весьма довольными жизнью. Ивоны с ними не было, и в ближайшем окружении не наблюдалось ни одной похожей дамы.

Оперативников тоже не наблюдалось. Хотя непривычное чувство подсказывало Мэри, что вряд ли те, кого она нарекла про себя «санитарами», навсегда исчезли с ее горизонта.

— Извини, Машер, но мне лучше скромно отойти, пока ты будешь принимать заслуженные почести, — сказала Светка, отделяясь от нее и беря курс в направлении бара.