Возможно, что он просто указал на нее по ходу своего повествования. А может быть, несчастный просил о помощи?

В следующий миг Мэри оказалась на лестнице. То есть, наверное, ее перемещение туда заняло какое-то время, только она этого не заметила, а просто вдруг поняла, что мчится с бешеной скоростью, ноги совершают безумные прыжки через ступеньки длиною в полпролета, а мимо, как дорожные метки, мелькают этажи.

Гений догнал ее уже на улице, то есть уже на проспекте, когда она, выбежав в достаточно людное место, остановилась в отчаянии, понятия не имея, что теперь.

Он просто взял ее под руку и куда-то повел — к счастью, не обратно в дом, все равно ее туда было не загнать даже плетью, и даже появись перед нею стена огня, она скорее бросилась бы на эту стену.

— Ты это видел? Видел? — спрашивала она, вцепившись в Гения и тряся его — не то чтобы требовательно, просто в теле не унималась противная дрожь, словно под ложечку положили осклизлую льдышку. Зубы нет-нет да и постукивали. — Кажется, я спятила… — замогильно произнесла она.

— Если ты спятила, то заодно со мной, — утешил он. — Успокойся, я тоже это видел: твой ученый «потек», как пластилиновая ворона. Не знаю, в какой степени он представлял для нас опасность, но к общению стал точно непригоден.

От его слов Мэри почувствовала некоторое облегчение: благодаря Гению пережитый ужас предстал в ином свете — слегка комичном. Страх отпустил, в голове появились мысли.

— Этот физик… Он что-то знал и хотел нам рассказать. А его «расплавили». Что, если и нас скоро?..

— Может быть, воздействие… Если пространство утрачивает стабильность… — не слушая, забормотал Гений себе под нос. — Возможно, он уже восстановился… — услышала Мэри и решительно вклинилась в его монолог:

— Даже если он восстановился, я туда не вернусь!

— Согласен. Не сейчас. Но кое-что он все-таки сказал. Хм… «Ткань мироздания нарушена. Вы прошли через Врата…»

Мэри честно ничего этого не помнила, как не помнила своего бегства из квартиры на лестницу. Стерлось немного «до» и немного «после».

— Так это были Врата?.. — она припомнила, как стояла перед открытым холодильником, а потом вдруг увидела Мышку. Она взглянула на Гения, но его рядом не оказалось — он уже ловил машину.

— Ну и куда мы едем?

— На вокзал, — ответил он, распахнув перед ней заднюю дверцу.

До этого Мэри сомневалась, стоит ли ей покидать Москву: здесь была разгадка, здесь оставалась надежда, что некто — некая законспирированная сволочь, поставившая эксперимент, наконец его закончит и приведет после себя все в порядок. Но, увидев размытое лицо Генриха Блума, она вдруг поняла, что эксперимент может и не ограничиться зафутболиванием подопытного кролика Марии Смеляковой по отдаленным мирам и что нет предела фантазии естествоиспытателя. Еще неизвестно, на что бы она сейчас была похожа, если бы сидела на месте Блума.

А уже на вокзале ей по-настоящему захотелось уехать. С телепортацией здесь что-то не клеилось, так что лучше бы улететь, но Мэри не следовало забывать о ФСК и особенно об одном ее сотруднике, который отдыхает день-деньской, но в скором времени проснется. К сожалению, их по сути чужие паспорта не отличались от настоящих ни именем, ни адресом.

Немного покоробило то, что билеты уже оказались у Гения в кармане: то есть приобрел он их не только до своего предложения уехать, но еще прежде, чем заговорил с ней о похищении спутника.

— Есть одно правило, о котором стоит помнить железно, — сказал он, заметив, как Мэри нахмурилась. — Если при подготовке операции у тебя времени в обрез, то, когда ты будешь уносить ноги, его может не быть совсем.