Высокое здание из серого камня увенчано было черно-зеленым каплевидным куполом. Стены были покрыты трещинами, из которых пробивалась трава и даже два-три довольно крупных дерева.

    На месте окон и дверей в странном строении зияли черные не то проломы, не то провалы, и еще один пролом был в куполе, словно дополнительная дверь.

    Подчиняясь сигналу оператора, сокол, влетев в одно окно, вылетел из другого. За то короткое время, что летающий разведчик находился внутри, им было сделано несколько снимков, и теперь компьютер, разделив экран на две части, показывал их по очереди на левой половине. Первое, что бросалось в глаза, был, конечно, свет. Столбы света падали из отверстия в куполе и из окон, создавая странное впечатление рассеченного пространства. Навстречу свету тянулись стебли каких-то растений. На стенах здания можно было различить полустертые, почти скрытые слоем грязи рисунки. Высокий сводчатый потолок поддерживали проросшие грибами стропила.

    – Церковь…

    – Купол медный, окислился…

    – А крест? – спросил 19-й. Креста не было.

    – Может быть, его забрали? – предположила 113-я.

    – Был такой обычай?

    – Не знаю, но почему бы и нет? Это было бы только справедливо – когда люди уходят откуда-то навсегда, они снимают с церкви крест и забирают его с собой.

    – Вряд ли, – подал голос 84-й. – «Навсегда», как ты выразилась, уходили обычно не от хорошей жизни, и было тогда не до крестов…

    «Навсегда, – подумал 19-й. Он покачал головой, вглядываясь в окружающие церковь поля. – Навсегда… кто же уйдет из такого рая навсегда? И куда? Или… Может быть, к этой красоте можно привыкнуть настолько, чтобы уходя не почувствовать боли?»

    …Крест нашли буквально через минуту, он лежал, в густых кустах у стены, воткнувшийся в землю и заросший мхом.

    Сокол парил теперь в трехстах метрах над землей, слегка покачиваясь в потоках нагретого воздуха.

    – Кстати, – задумчиво произнес 84-й, – меня очень интересуют эти холмики. Слишком уж правильно они расположены.

    – Ты полагаешь?..

    – Похоже на остатки домов, – заявил 84-й. – Что, если разрыть один из них? Ничего живого там нет…

    Сокол накренился, скользя вниз и в сторону, и выплюнул две горошины – резонансные аккумуляторы огромной емкости. Прошло не меньше секунды.

    «Не сработали», – подумал 19-й.

    Оружие такой мощности никогда не испытывали в корабле. Затем сверкнуло пламя, и один из холмиков словно вывернулся наизнанку, выбросив в небо бурый фонтан земли. Хотя оператор выбрал самый удаленный от церкви холмик, видимо, взрывная волна докатилась до нее – со стены сполз огромный пласт штукатурки, а росшая раньше из трещины в кладке березка висела теперь кроной вниз, удерживаясь на стене каким-то чудом. Сокол снизился.

    – Это называется, – сказала 113-я, – сейчас…

    – Кирпичная кладка, – подсказал 84-й.

    – Да-да, кладка.

    На дне ямы виднелось то, что, видимо, некогда было крестьянской печью.

    – Я слышал, – тихо произнес 19-й, – что, когда в избу попадала бомба, рушилось все, кроме печи.