Тоннель выходил на горный склон, заросший травой и редким кустарником. В траве были разбросаны разноцветные пятна цветов. 19-й поднял глаза – и впервые в жизни увидел небо. По небу плыли облака, и все это великолепие находилось гораздо выше, чем он предполагал.

    Внизу, у подножия горы, была долина, заросшая лесом. А выше и правее сияли нестерпимым блеском горные вершины.

    – Справа! – донеслось из наушников.

    19-й стремительно обернулся. Метрах в двадцати от него сидел небольшой рыжий зверек с тонкой мордочкой и длинным пушистым хвостом.

    – Лиса, – выдохнула 113-я. – Живая лиса!

    – Зато людей тут нет, – произнес 19-й, – и я не вижу никаких следов их деятельности. Попробуйте выпустить сокола. – На небо он старался не смотреть – с непривычки сильно кружилась голова. Смотрел на лису.

    – А что, это идея…

    Соколом назвали созданный техниками звездолета робот-разведчик, по сути, летающую кинокамеру. Внешне он был неотличим от земной хищной птицы, хотя, конечно, использовал другой принцип полета.

    Он вылетел из люка словно коричневая молния (лису как ветром сдуло) и сразу же круто пошел вверх. Ионный двигатель работал почти бесшумно. 19-й, поколебавшись, уселся на землю, у входа в тоннель, и, достав из заплечного кармана скафандра экран, пристроил его на коленях.

    Сокол уже закончил набор высоты и теперь двигался по расширяющейся спирали, в центре которой находился корабль. По экрану проплывали горные склоны, чередующиеся с долинами, затем пошла степь, пересеченная множеством речек. На юго-востоке стояли горы. Внизу, у самого подножия, их склоны были покрыты лесом, затем лес становился все ниже, а там сдавалась и трава, уступая место леднику, пронизанному многочисленными трещинами и питающему ручьи и речки, кажущиеся с высоты тонкими линиями. И никаких признаков человека.

    – Не так я себе все это представлял, – произнес 19-й. – По идее, здесь, наверху, должен стоять институт, исследующий нас, иначе зачем был нужен сам полет? И потом, должен же быть кто-то, кому можно в морду плюнуть…

    В наушниках раздался голос 84-го, одного из старейших членов экипажа.

    – «Полет», – усмехнулся он.

    – Полет, – упрямо повторил 19-й, – он и был полетом. Для нас по крайней мере да. Мы летели к звездам. А что до тех, кто нас в этот полет отправил, не думаю, чтобы их мнение меня особенно интересовало.

    – Боюсь, – отозвался 84-й, – что столь же мало их будет интересовать и наше мнение. Как, кстати, и мы сами. Ведь в самом деле, какие исследования можно проводить в течение восьмисот лет? Я склонен думать, что о нас вообще забыли. За ненадобностью. Слишком уж пусто вокруг.

    – Как это забыли?! – возмутилась 113-я. – Мы же живые люди и находимся здесь, кстати, по их милости.

    – Это только в сказке человек отвечает за тех, кого он приручил, – возразил 84-й. – А в жизни… Вы-то небось ждали, что к выходу из тоннеля примчится толпа в белых халатах и все с цветами и прочим хлебом-солью?

    – Ну знаешь! – возмутился 19-й. – А почему в таком случае им бы не выпустить нас отсюда?

    – А зачем?

    – Что значит – зачем?

    – Зачем им было нас выпускать?

    В наушниках щелкнуло, и новый голос произнес:

    – Внимание! Говорит группа техников.