«Значит, дело не в войне, значит, предательство все-таки остается, – подумал 19-й. – Семьдесят лет – в корабле сменилось три поколения. Война лишь довела злой розыгрыш до логической развязки. Ну что же. Теперь этот мир принадлежит нам. Можно считать, что мы достигли звезд».

    Он поднялся, собираясь возвращаться в корабль, затем, неожиданно для самого себя, повернулся, открыл забрало шлема и сделал глубокий вдох.

    Пахло незнакомыми травами и теплым летним вечером. В траве звенели кузнечики, кричала какая-то птица.

    – Предки, – медленно произнес 19-й. – Благодаря вашему предательству мы остались живы. Но это вовсе не значит, что мы вас когда-нибудь простим.

    Диспетчер

    – Третий, Третий! – загремело в динамике, – что за бабушкиным сундуком у меня в секторе? Развернуться не могу. Убери его!

    – Это не сундук, это инопланетяне, – буркнул Андрей, снимая ноги с пульта и нажимая на клавишу внутренней связи. – Же-восемь.

    – А-пять, – тотчас последовал ответ. Андрей крякнул. Игорь Бессонов был самым молодым стажером на диспетчерском спутнике и одним из самых сильных шахматистов. После Андрея, разумеется.

    – Ухи оборву, – пробормотал Андрей и, полуприкрыв глаза, мысленно попытался воплотить желаемое в действительное. Настроение заметно улучшилось. Мельком глянув на экран, он трижды чихнул и начальственным голосом произнес: – Бубновая минус единица! Финишируйте в аварийной зоне. Будьте осторожны – график движения изменен.

    Затем вызвал «Следопыта» и поинтересовался: куда это его несет? Ответ позабавил, Колония на Гамма Ехидны договорилась с жителями Сириуса о поставке пяти тысяч тонн молибдена. Те честно выполнили договор, однако слово «молибден» у них имеет совсем другое значение, о чем капитан «Следопыта» узнал лишь на полпути к Гамме. Может быть, Андрей знает, что делать с пятью тысячами тонн меховых колпачков, которые сириусяне надевают на хвост, когда в воздухе слишком много соли? Нет? Ну, тогда пока. Спокойной вахты.

    – Вот-вот, – отозвался Андрей, и тут инопланетяне наконец проявили признаки жизни.

    – Готовьтесь к смерти, ничтожные!!! – прогрохотал динамик.

    Андрей вдавил клавишу внутренней связи:

    – Эф-пять!

    – А-семь!

    – Это конец! – сокрушенно простонал Андрей, оценивая ситуацию на шахматной доске.

    – Ты прав, презренный, – отозвался мрачный голос, – мы уничтожим ваш мир!

    Андрей поморщился, на секунду отвлекся от созерцания шахмат, чтобы почесать пятку – подобно большинству космонавтов, он не пользовался обувью в невесомости, – и строго произнес в пространство:

    – Стажер Бушмелев!

    – Я! – хрипло рявкнул в ответ динамик.

    – Чего хрипишь? – удивился Андрей.

    – Сам дурак! – последовал дерзкий выпад, после чего в динамике загрохотало и вполне нормальным голосом стажер извинился за любимого попугая Марсика.

    – Стажер Бушмелев, почему в секторе посторонние? Немедленно очистить… Мешают работе. Хотя нет, доложите классификацию!

    Кто-то хихикнул. Секунду спустя голос Антона озадаченно произнес:

    – Полных данных нет.