Потом она услышала знакомый голос. И, вновь приоткрыв глаза, разглядела дядю Диму. Она видела его смутно сквозь ресницы — у нее не хватало силы поднять тяжелые веки.
— Дядя Дима! — позвала она.
Но дядя почему-то не услышал. Тогда Зина постаралась крикнуть громко, у нее даже заболело в груди от усилия и глаза заволокло слезами.
— Дядя Дима!
— Шевелит губами! — услышала она радостное восклицание. — Кажется, хочет что-то сказать.
— Возможно, — сказал спокойный, уверенный голос. — Пора бы начать говорить. Третий день лежит без сознания.
Кто-то коснулся ее левой руки. Зина ощутила холод в предплечий, запах спирта и легкий укол. От неожиданности она вздрогнула.
— О! — услышала она тот же спокойный голос. — Она уже чувствует. Это хорошо. Приходите завтра, товарищ Вихорев. Завтра она уже будет говорить. И не беспокойтесь, выздоровеет ваша племянница. У девушки удивительно мощный организм.
Главный врач городской больницы оказался прав. На другой день Зина смогла уже разговаривать с дядей.
И второй вопрос был о Липатове.
— Он тоже здесь, в городе, — сказал дядя Дима. — Из больницы уже выписался…
— А можно мне с ним поговорить? — попросила Зина.
— Только не сегодня, — вмешался главный врач. — Вы еще слабы, и всякие разговоры вам еще ни к чему.
— Успеешь поговорить, — успокоил дядя Дима. — Никуда твой Липатов не убежит.
— Вот, вот, — подтвердил главный врач, — именно — не убежит!
— Он арестован? — догадалась Зина.
Но тут главный врач замахал обеими руками и решительно выдворил дядю Диму из палаты.
— Это ты неплохо придумала, — говорил на следующий день дядя Дима, — что посылала из провала поленья с адресом, где тебя искать. Только твое «письмо» дошло до нас всего неделю тому назад — привезли рыбаки с низовьев. Нечего рассказывать, как все мы здесь обрадовались. Ведь целый год прошел, считали, что тебя уж живой нет… Конечно, сразу послали самолет к провалу. На озеро спрыгнул парашютист с рацией. Кстати, он и сейчас там сидит, жует твою зайчатину и ругается по радио почем зря, все спрашивает, когда мы его оттуда вытащим.
Дядя Дима поправил Зине подушку.
— Он и сообщил нам, что никого на озере уже не застал. Тогда я снарядил моторную лодку и покатил к устью речки Черной. Мы правильно рассудили, что это единственный путь, по которому ты будешь добираться до рудника, если уж сумела сама вылезти из провала. Но мы, наверное, так мимо вас бы и проскочили, Семен разглядел: «Похоже, люди на берегу!» Подплыли ближе, видим: от реки, по косогору вверх, карабкается на четвереньках человек и несет тебя на спине. Ты была без сознания, да и он немного соображал, так измучился и отощал от голода. Привезли мы вас на рудник, а оттуда самолетом в город, в больницу. Липатов быстро отошел, а у тебя, кроме перелома ноги, обнаружили еще и сотрясение мозга. Врач так удивляется, — дело прошлое, почему не сказать, — как ты еще там, в тайге не умерла.
— Липатов рассказал, как все случилось?
— Он нам много чего рассказывал, — многозначительно заметил дядя Дима, — но то ты сама знаешь… Ему удалось тебя вытащить из реки, когда плот разбило на пороге. Он разглядел перелом на ноге, — такой сообразительный парень, а то была бы без ноги, — наложил лубок из коры. Да так умело наложил, лучше и не придумаешь. Тащить тебя по берегу через тайгу, через бурелом нечего было и думать, тогда он решил сплавить по воде. Плот сделать было нельзя, да и боялся он плыть по незнакомой реке. Так он столкнул в реку сухую лиственницу, прикрутил тебя к ней, зацепил за бревно шестом и пошел рядом по берегу. |