|
Он ими особо не интересовался. В настоящий момент для эль-Муджахида имело значение лишь то, что теперь его зовут Сонни Бертуччи, он американец во втором поколении, итальянского происхождения, проживающий на одной из мрачных улиц Бруклина, поблизости от Кони-Айленда. У него в бумажнике лежал моментальный снимок Сонни с женой, Джиной, и двумя их сыновьями, Винсентом и Дэнни. Отпечатки его пальцев докажут, что он был вольнонаемным в береговой охране и три года служил в «Глобал секьюрити», частной компании, имеющей лицензию на проведение операций в Ираке и Афганистане. Даже самый пристальный компьютерный поиск выдаст лишь информацию, подтверждающую его личность, потому что все документы, от водительских прав штата Нью-Йорк и удостоверения добровольного донора, лежавших в его бумажнике, до кредиток, запертых в сейфе корабля, выписали реально существующие организации. У Голя все было схвачено.
Воин опустил мускулистую руку на прохладный металл ограждения и посмотрел вдаль, на тонкую линию горизонта, будто прочерченную углем. Небо яростно полыхало. Громадное летнее солнце садилось на западе, и его догорающие лучи бросали на воду алый отсвет — казалось, каждая волна охвачена пламенем. Эль-Муджахид медленно повернул голову. Под его неистовым взглядом статуя Свободы словно плавилась в адском огне.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ УБИЙЦЫ
Дикие, темные времена надвигаются на нас, и пророку, пожелавшему написать новый апокалипсис, придется изобрести совершенно новых тварей, и тварей настолько ужасных, что древние символы святого Иоанна покажутся в сравнении с ними воркующими голубками и купидонами. Глава 69
Крисфилд, Мэриленд. Среда, 1 июля, 5.01
Черч не стал спрашивать, в порядке ли я. Он привалился к крылу «Хамви» и слушал, а я описывал ему все, что произошло на заводе. Вокруг нас суетились оперативники ОВН и их коллеги из местных и федеральных агентств от «а» до «я». Здесь поставили стадионные прожекторы, и было светло как днем, хотя до восхода оставался еще час. Воздушное пространство над нами официально объявили запретной зоной, сделав исключение лишь для военных вертолетов, а территорию — местом «возможной атаки экстремистов». Все деловые и частные здания опустели, население целого района пришлось эвакуировать. Прессу не приглашали. Согласно замысловатой книге сценариев службы внутренней безопасности, мы находились в зоне боевых действий, что оправдывало каждый наш выстрел. Когда я договорил, Черч задумчиво уставился на меня, поджав губы, и спросил: — Все ли были тщательно осмотрены врачами? — Да. Много царапин и порезов, но укусов нет. Мои ребята пострадали от взрывов. Кроме того, все, в той или иной степени, — в шоковом состоянии. — И вы тоже? — Его взгляд пронизывал насквозь. — Абсолютно. Физически и морально. А как иначе? Я пережил потрясение. Все мышцы дрожат, будто их взбивали в блендере. Правда, кто-то сердобольный накачал меня витаминным коктейлем, и еще я получил горячий кофе, еду и белковый напиток, такой же вкусный, как лошадиная моча. В общем, ощущаю себя черепахой, но жить буду. Он коротко кивнул. Мистер Радушие. — Что вы думаете по поводу произошедших событий? — поинтересовался он. Дюжина ответов, один остроумнее другого, вертелись на языке, однако я мысленно одернул себя и произнес: — Это была западня, и мы в нее угодили. — Вы выбрались из нее. — Пришлось держать задницы руками, чтобы не оторвало. Мне повезло. — Не считая встречи с Джавадом, вы участвовали в третьем вооруженном столкновении с бродягами. Потери со стороны вашей команды нулевые. В подобного рода сражениях «везения» вполне достаточно. |
