Мы пешком направились в кафе, расположенное в ста метрах от бизнес-центра.

- Ты здесь как?

- Я тут работаю.

- А я приезжала на деловую встречу. Рассказывай, Риточка! Как Виктор, как его племянник? А чего ты на меня так долго дулась? Даже генеральный давно простил, а ты всё обижаешься!

- Простил? – удивилась я. – Да он же нас уволить хотел с волчьим билетом! Орал-то как… Страшно вспомнить, - я передёрнулась.

- Ой, страшно!

Официантка принесла меню, и Василиса заказала себе ужин.

- Дома шаром покати. Муж в командировке, парни у друзей тусуются, я ничего не готовлю. Так классно, когда не надо готовить! Это рай! Но тебе не понять.

Вскоре Василиса принялась с удовольствием лопать сырный суп из фарфоровой плошки и закусывать поджаренным сэндвичем. За те два месяца, что мы не виделись, Василиса добавила ещё несколько килограммов к своему золотому жировому фонду.

Я смотрела, как весело горят её глаза, и думала о том, что надо бы поучиться такой стрессоустойчивости. Но этому не научишься, это врождённая непотопляемость. Как Василиса рыдала в кабинете у гендиректора, как ползала перед ним на коленях, пытаясь поймать барскую ручку (вернее, экскаваторный ковш!) и покрыть её поцелуями. Если б я сама так ползала, я бы умерла от одних только воспоминаний – невыносимых, унизительных. А Василиса – ничего, поднялась, отряхнулась и через пару недель уже бойко руководила продажами в другом офисе.

- Михаил Иванович – святой человек, - поделилась она, покончив с супом и приступая к шницелю. – Мог бы запросто меня в тюрьму отправить. Я оступилась, бес попутал, он мог бы добить. Но поверил, простил. Даже долг разрешил частями отдавать. И в другую фирму меня пристроил, к знакомому.

- Как? – изумилась я. – Он вас выгнал за мошенничество, а потом дал рекомендацию? Это и называется последовательное и обоснованное мужское поведение? То, которое противопоставляют нелогичному женскому?

- Ага, - довольно улыбнулась Василиса. – Риточка, давай уже переходи на «ты», давно пора, что ты мне выкаешь, как старухе?

- Хорошо.

- В общем, спас меня Михаил Иванович. Сначала, правда, кнутом выдрал. Зато потом простил.

- Что?! Как это… выдрал?! - у меня остановилось дыхание.

- Ужасно, - Василиса поморщилась от болезненных воспоминаний. – Как крепостную девку. На конюшне. А нет, вру, конюшни-то у него нет. В охотничьем домике.

Мне стало плохо, в глазах потемнело. Я всегда подозревала, что с нашим генеральным что-то не так. Он маскировался, но его истинная сущность прорывалась в злобном взгляде маленьких поросячьих глазок. Я всегда сжималась от страха под этим убийственным взглядом…

Вдруг накатила удушливая волна, послышался страшный свист кнута, рассекающего воздух, я увидела, как вздрагивают под безжалостными ударами пышные сахарные ягодицы Василисы, как они покрываются багровыми рубцами, как трясутся от рыданий её плечи, как мстительно щурится и сжимает челюсти генеральный, замахиваясь для нового удара…

Но так же нельзя! Это какое-то варварство… Бедная Василиса… И ведь точно, мы крепостные – да все сотрудники «Армады» готовы вывернуться наизнанку, лишь бы сохранить своё место. Что мы только ни делали, чтобы угодить Михаилу Ивановичу! Всем нужна зарплата, у всех семьи, кредиты, ипотека. Для меня увольнение тоже стало трагедией. Несчастная Василиса, наверное, не знала, куда деваться. Возможно, по городу побежали слухи, что из «Армады» она вылетела не просто так.

Но она не перестаёт удивлять. Я страдаю, что Виктор на меня замахнулся, а её жестоко отлупили в охотничьем домике, и ей хоть бы хны… Ну, Михаил Иванович! Он, наверное, и жену так же муштрует, вон какая она у него дрессированная, весь компромат проглатывает, даже не поморщившись…

- Маргарита, ты что зависла? – помахала рукой Василиса.