Мне стало страшно жаль эту несчастную Оксану. Муж её уже на словах похоронил, а дочь искусно подталкивает к могиле. Ну и семейка! Я-то думала, Лиза искренне переживает за свою маму. А она переживает очень своеобразно - подсовывает больной женщине компромат, который убьёт даже здорового человека. Витя, вон, всего один раз полюбовался, и у него крыша капитально съехала.

Значит, Лиза это делает специально. Как жестоко…

Если она пользуется услугами профессионалов, тогда и меня могла подставить на раз-два. К тому же Лиза владеет фотошопом, я сама несколько раз хвалила её за красивые баннеры и просила не отбирать хлеб у дизайнера. Лиза могла запросто «обработать» моё платье, превратив приличный наряд в пёстрое оперенье потаскушки.

Пока не понимаю, зачем ей это понадобилось, Лизины мотивы для меня загадка. Возможно, это её жизненное кредо – вредить. Я ведь не очень хорошо её знаю. Вернее, даже совсем не знаю, мы общаемся всего три недели, да и то отнюдь не каждый день. Если ей не жаль родную мать, то и мои чувства беречь она не будет. Отправлять Виктору гадкие фотографии ничуть не более жестоко, чем добивать больную родительницу, подсовывая ей снимки, где Андрей Борисович резвится с молоденькими феями.

Возможно, в Лизе клокочет чёрная зависть. Да, я ей помогаю, но своей помощью только подчёркиваю её некомпетентность. У меня опыт, а она демонстрирует вопиющий непрофессионализм, у меня фигура, а у неё мягкие бока и живот как диванный валик. И так далее по списку. Да просто лечь и умереть от зависти подле такого совершенства, как я! Или не умирать, а испортить жизнь.

В Доме архитектора Лиза могла запросто сфотографировать меня сначала на золотом диване рядом с папочкой, а потом в медвежьих объятиях Михаила Ивановича. У Лизы такой навороченный смартфон, что им можно записывать высадку на Марс исследовательского планетохода. А слежку в Астане она могла поручить профессионалу. Шпионила сразу и за папашей, и за мной.

Нет, прежде всего, конечно, надо убедиться, что моя догадка верна, и закопала меня именно Лиза, а не кто-то другой. А потом я обязательно придумаю для пухлой мымры жестокую расправу. Если бы не эти мерзкие фотографии, мы с Виктором сейчас были бы вместе.

Чем бы мы сейчас занимались… О, нетрудно догадаться! После долгой разлуки и череды одиноких ночей, когда я металась по кровати, опутанная раскалёнными змеями, и выгибалась дугой, не получая того, о чём так страстно мечтала, сейчас нас обоих ждало безумное наслаждение.

А он от него отказался.

Промелькнула за окном чёрная громада «Манхэттена», а через два перекрёстка показался голубой купол «Султана». Ещё три квартала, и вот я уже очутилась рядом с «Легионом»… Как? Почему? Мой дом - совсем в другом районе…

Вернулся ли Виктор уже из офиса? Что сейчас делает?

Я медленно проехала мимо жилого комплекса, вдоль красивой ограды, посмотрела на башню, где на пятнадцатом этаже находилась квартира Виктора. Подумать только… Сейчас я могла бы покрывать поцелуями его тело - наше общение превратилось бы в путешествие по маковому полю, и мы срывали бы один за другим пьянящие цветы удовольствий…

Как он будет без этого жить? Как-нибудь обойдётся, наверное. На свете много других девушек, тоже искусных в сексе, но гораздо менее проблемных, чем я… Да к нему выстроится целая очередь девиц, предлагающих разнообразные и виртуозные утешения.

Я, например, не сомневалась, что «Армада» без меня не обойдётся, и Михаил Иванович уже через месяц начнёт уговаривать, чтобы вернулась. Ничего подобного! Не уговаривает, ему вполне хватает Лизы… Так и Виктор. Если жар-птица ему не нужна, он очень быстро найдёт себе курицу и успокоится.