Вот тут-то и оказалось, что в хозяйственных сумках у Гальки и Таньки полным-полно жратвы, заготовленной для «пикника» в компании с Лупандей и другими ныне покойными братками. Рассчитывали минимум на восемь персон. И колбасы несколько сортов, и курицу копченую, и красную рыбу, и ветчину притащили. Даже несколько банок черной икры. Но самое главное — у них несколько буханок и батонов хлеба имелось, по которому Юрка и Лизка особенно, а Полина поменьше, очень даже соскучились.

В общем, после трудов праведных дружным коллективом — вроде бы сто лет были знакомы, хотя еще ничего толком друг о друге не знали — сели за общий стол, придвинув его к нарам, чтоб можно было всем разместиться. Конечно, Галька выставила на стол одну из бутылок и предложила хлебнуть со встречи. Таран насторожился. Он четко хотел отказаться — бритву вспоминал, да и догадывался, что от хорошей дозы клофика в смеси с водочкой можно копыта откинуть. Наверно, хмурость его физии сразу же была замечена наблюдательной Галькой.

— Что ты, мальчик маленький, на меня так смотришь? — криво улыбнулась она. — Не иначе, думаешь, нехорошая тетя тебя травануть решила, а потом по горлу — чик?

Она сделала характерный жест своей крепкой лапкой, на четырех пальцах которой были нататуированы перстеньки и буковки «ГАЛЯ». На запястье левой руки синел «браслет с часиками», а по пальцам были расписаны циферки «1965». Должно быть, такой у бабы был год рождения.

— Ну а что я еще думать должен? — сузил глаза Таран. — Я помню, что ты вчера хотела с теми сделать, которые сейчас в снегу отдыхают. Вот тут, в уголочке, денежки лежат. Много-много. Так много, что вчера Лупандя из-за них двух корешков замочил. И вас, кстати, тоже собирался. Конечно, пока мне от вас вреда не было, и я даже думаю, что не будет. Иначе я бы, наверно, вас в гости не звал…

— Звал ты нас, Юрик, не потому, что шибко беспокоился, как бы мы не простудились, — прищурилась Галька. — А потому что боялся, будто мы сюда братков наведем. Верно? Или загремим в ментуру сдуру, а потом вас заложим… Хотел, чтоб мы тут остались. Может, сперва думал пришить, а потом прикинул, что мы и пригодиться можем. Ну, давай начистоту! Думал?

— Насчет братков — не знаю, — стараясь говорить посолиднее, произнес Таран. — А в ментуру вас точно прибрать могут. Тебя, может, и не раскололи бы, а насчет Таньки — не уверен. Насчет пришить, так это я мог бы еще в сенях, когда вы на полу лежали.

— Ну, тогда ты еще не знал, остался кто живой в комнате или нет… — усмехнулась Галька. — Патроны берег! Ну а сейчас все думаешь небось, мочить нас или нет, задним числом. Опять же, страшно немножко, верно?

— Я тебя не пойму, теть Галь, — вмешалась в разговор Лизка, — ты что, смерть себе выпрашиваешь, да? Вроде бы умная…

— Ой, ты моя хорошенькая! — ласково улыбнулась Галина. — Тебе сколько лет?

— Пятнадцать… Почти.

— Прямо цыпленочек! Где тебя так обалдали? В приемнике или в детдоме?

— Не твое дело… — буркнула Лизка.

— Ишь зашипела-то! Не хуже Муськи твоей. Я-то в твои годы такой злой еще не была, хотя тоже по детдомам моталась. И стриженая, как ты, от вшей тоже ходила.

— Я не детдомовская! — резко поправила Лизка.

— Давайте, девушки, — Таран при сем ухмыльнулся, потому как окромя Лизки под эту категорию никто не подходил, — все вопросы насчет откуда и кто, где сидел, за что попал отбросим на фиг.