— Не знаю, — пожала плечами Лизка, вынув из кармана «глок». — Он сам пальнул, когда мы с Полиной чуть не подрались.

— Как это? — нахмурился Юрка.

— А так, — проворчала Лизка. — Когда эти козлы выстрелили, а потом драться начали, я хотела выскочить с пистолетом и их всех перестрелять. А Полина, она трусиха дикая, ухватилась за меня и не хотела пускать. Хотела пистолет отобрать даже. Эти дураки наверху дубасились, а мы с ней внизу возились. Хорошо еще, что этим гориллам не до нас было. Вообще-то я несколько раз нажимала, а пистолет не стрелял. Да еще Полина за него все время хваталась и хотела его у меня выдернуть. В общем, получилось, что Полина, когда еще раз схватилась, то эту вот штучку отдернула назад (Лизка оттянула затвор «глока» и выбросила из патронника патрон). Потом эта железка обратно наехала и типа щелкнула. Ну а я Полину отпихнула, нажала два раза — и бахнуло!

— И знаешь, что при этом получилось? — проворчал Таран. — Пуля твоя прошибла доску-сороковку, из которой пол настлан, яйца вот этому козлу оторвала, влетела ему в подбородок и мозги вышибла. Вон, видишь, на потолке ошметки? Красиво, да?! Такая у этой заразы убойная сила! Между прочим, чистая случайность, что вы там, в темноте, друг дружку не поубивали…

— Ну, все же хорошо получилось… — виновато произнесла Лизка. — Наших никого не убило, а ихних не жалко. Только их убрать куда-то надо, чтоб не мешались под ногами.

— Да уж, — пробормотал Юрка, чувствуя, что этот звереныш со своей простотой доведет его до психушки. — «Все хорошо, прекрасная маркиза…» Только еще три жмура прибавилось и море крови…

В этот момент он вспомнил о тех бабах, что были в компании с ныне покойными бандюками. Он их попросту прогнал, чтоб под ногами не путались, но вот стоило ли их отпускать? Тем более что это такие штучки с ручками, особенно приблатненная Галька? Ведь они, сучки, собирались травануть клофелином братанов, а потом, для верности, еще и горла им порезать. Далеко ли они побежали, заразы? Без лыж, конечно, по заснеженным просекам они далеко не упилят и в милицию жаловаться не пойдут. Но что будет, если у них еще какие-нибудь дружки имеются, которым деньги нужны? Может, даже и не совсем блатные, но перспективно-шпанистые. Да, ведь у этой компашки на просеке машина оставалась! А если заведут, сумеют выехать и наведут сюда еще кодлу?!

— Сиди здесь! — вскочив на ноги, сказал Таран, взял маленький фонарик, принадлежавший Швырю, и выбежал во двор, где на крылечке пыталась отдышаться Полина.

— Иди в дом! Замерзнешь! — велел он ей, но та только головой мотнула.

Юрка на это махнул рукой — баба явно была не в себе! — и выбежал за ворота.

Небо уже заметно посветлело, хотя все еще стояли довольно густые сумерки и обойтись без фонаря было невозможно. Топтаная тропинка — вчера по ней Таран с девками прошел, ночью Лупандя с братками и бабами, полчаса назад бабы в обратном направлении пробежали — была узкой, но довольно надежной — не провалишься.

Эта самая тропинка протянулась примерно на полсотни метров, до вмерзшей в снег «Нивы», которая сидела в снегу по самый капот — фар и то не было видно! — и к тому же не хотела заводиться. Возможно, потому что замерзла, а может быть, просто потому, что ей выхлопную трубу снегом забило. Танька и Галька с трудом откопали дверцы и сидели в салоне, тщетно пытаясь привести «Ниву» в чувство. Увидев свет фонаря со стороны дома и Тарана с автоматом, они с трудом выбрались наружу и попытались удрать, но тут же провалились в снег по пояс и, чертыхаясь, стали ползком выбираться из сугробов.