Юрка, однако, на тот свет не торопился, а потому повернул в сторону огоньков без долгих уговоров.

— Это ж санаторий ведомственный, — удивленно заметила Полина.

— Был ведомственный, — хмыкнула Галька. — А теперь ничей.

— Что ж, никто не приватизировал, что ли? — удивился Юрка.

— Почему? Приватизировала какая-то фирмушка. Но, видно, плохо крутилась. Клиент не ехал, бабки не шли. В общем, прогорела она еще в том году. А тут еще семнадцатое августа, короче… Продать стало тоже некому. Вот и висит почти полгода между небом и землей.

Дорога уперлась в высокий кирпичный забор с железными раздвижными воротами, справа от которых находилась будочка дежурного с дверцей и крылечком. Внутри ее горел свет. Сквозь маленькое, зарешеченное окно кто-то поглядывал на машину.

— Гуди три раза! — приказала Галька.

Юрка послушно нажал на кнопку: би-и-ип! би-и-ип! би-и-ип!

Щелкнул замок, дверь будки открылась. На крыльцо вышел какой-то дед в валенках, ватных штанах, телогрейке и солдатской ушанке. Опираясь на клюшку, он медленно спустился с крыльца и подковылял к машине.

— Это ты, Галочка? — просипел старик.

— Я, — отозвалась она, — как тут, все нормально? Никто не заезжал?

— Какое там! Один сижу. И воровать-то никто не ходит…

— Что, уже все растащили?

— Не-е… Еще осталось кой-чего.

— Ладно… Отворяй ворота, дедуля! — велела Галька. — Гости приехали.

— Много вас?

— Сколько есть, все со мной. Давай, копошись, пень старый!

Дед не обиделся за эти бесцеремонности и потопал обратно.

Зашел в будку, послышался щелчок, гудение моторчика, заработал какой-то древний механизм, а затем ворота с лязгом и противно-скрипучим скрежетом стали раздвигаться.

— Заезжай! — приказала Галина. — Прямо по аллее до первого поворота, дальше вон туда, налево, где огоньки светятся.

Таран послушался. Машина проехала по расчищенной дорожке к приземистому, довольно длинному зданию, имевшему форму буквы П, над которым, как оказалось, торчала высокая жестяная труба. Рядом с торцом левой «ножки» этой «буквы» громоздилась большая куча угля, припорошенного снегом. Котельная…

— Ой-й… — тихо вырвалось у Полины.

Должно быть, ей припомнилось, как в Москве ее уже привозили к котельной. И зачем привозили, естественно. Таран тоже об этом подумал. Значит, здесь у этой коровы друзья имеются. Хреновато…

— Еще раз налево, к двери!

Юрка повернул и остановил машину около двойных дверей, располагавшихся в середине перекладины буквы П.

— Глуши тачку и оставайся на месте! — Держа Тарана на прицеле и не выпуская его из поля зрения, Галька отодвинулась к дверце, открыла ее и медленно вылезла из «Нивы». — Теперь медленно вылазь из машины через свою дверцу. И упаси тебя бог дернуться!

— Понял… — произнес Таран. Вообще-то, насчет «дернуться» он подумывал, сильно сомневаясь, что Галька решится стрелять тут, где какие-то люди имеются — и не один дедуля-сторож, наверное, потому что свет горел не только в будке у ворот и в котельной, но и в небольшом двухэтажном доме метрах в двухстах отсюда. Но все же рисковать не стал. Уж больно она отчаянная. Хуже самого отпетого мужика. Мужик в такой ситуации еще головой подумает, а эта — навряд ли.