Именно в эти мгновения Таран с особой душевной болью ощущал себя некой мелкой штуковиной, не то щепкой, не то букашкой, затянутой в бешено крутящийся водоворот событий. Какие-то мощные силы, столь же могучие и беспощадные, как два встречных водных потока, закрутили этот водоворот, а Юрка вынужден был барахтаться в нем, не зная ни истинных причин всего этого коловращения, ни того, какое влияние оказывает сам на развитие событий. Барахтаться, спасаться, драться, убивать… То выполняя чьи-то приказы, то просто ради самозащиты. Но всякий раз — толком не понимая, что происходит на самом деле. Кто выигрывает, кто проигрывает, кто остается при своих? Ему это знать не положено. Потому что для тех, в чьи схватки и интриги его вовлекали, он вовсе не человек. Так, инструмент, фишка, которой делают правильные или неправильные ходы. Шарик рулетки, который может приносить или отбирать деньги, маленькая гирька, которую бросают в нужный момент, чтобы склонить чашу весов на свою сторону…

Вся эта грустная философия, вертевшаяся в Юркиной башке, закончилась тогда, когда машина остановилась и открылась задняя дверь. Судя по всему, «уазка» въехала не то в подземный гараж, не то на какой-то склад, расположенный ниже уровня земли. Через матовые окна кузова проникал теперь не дневной, а тусклый электрический свет.

— Выходи! — Таран не разглядел, кто именно подал команду, но тем не менее кузов стал быстро освобождаться. Одни сами выпрыгивали, других выдергивали и выталкивали насильно. Юрку тоже без особых церемоний выдернули из кузова и тычком в спину отпихнули в какой-то закуток между тремя бетонными стенами.

Теперь стало ясно: это действительно гараж, точнее, отдельный бокс. Наверно, сюда можно было поставить автомобиль и покрупнее, чем «уазка», «ЗИЛ», например, или даже «КамАЗ». «Санитарка» заняла меньше половины длины этого помещения. И с боков еще метра по два осталось, от переднего бампера до ворот примерно столько же, а от задней стены до задней дверцы и вовсе больше трех метров было.

Только здесь, при свете двух тусклых лампочек под потолком, кое-как освещавших бокс, Таран сумел разглядеть тех, кого вместе с ним привезли на «уазке». И то, что он увидел, повергло его в недоумение.

Справа от него находились Трехпалый и Магомад, оба с заклеенными пластырем ртами и в наручниках. Левее — тоже с заклеенными ртами и скованными руками стояли Асият и Патимат, подальше — Полина, Танька, Галька. Лизки и кошки не было. Фактически здесь собралась та публика, которая благодаря его заботам попала в лапы «мамонтов» за последние два дня. Что они, интересно, делали в подвале госпиталя? И кто эти, в масках? Ясно ведь, что это не кунаки Магомада и не кореша Трехпалого, раз помянутые лица приехали с запечатанными ртами. Стало быть, это какая-то третья сила, которая свои цели преследует…

На самом Таране, кстати, ни пластыря, ни наручников не было. Но он ни орать, ни задавать вопросы, ни тем более махать руками не собирался. Потому что граждане в масках держали на весу автоматы с навинченными на стволы глушителями и запросто могли его пристрелить за любое слово или движение. В принципе Таран даже предположил, что их вообще привезли сюда на расстрел. Место выглядело очень подходяще, правда, с точки зрения Юрки, шмалять их с короткой дистанции было очень опасно для самих нападающих, ибо у пули 5,45 большая начальная скорость и существенно меньшая пробивная сила, чем у 7,62, допустим.