— Вот видишь эту штуку? — спросил Седой. — В общем и целом — обычный «walkman», но с некоторыми полезными добавками. Если ты все-таки решишь, что умирать в таком юном возрасте слишком рано и не ко времени, пожалеешь свою юную женушку и предполагаемого ребятенка, то наденешь это на шею.

Потом мы тебя подбросим на машине поближе к родной дивизии. Дальше дойдешь пешочком к вашему дорогому и горячо любимому МАМОНТу. Красивое название придумали, но увы, придется менять… В общем, после того, как вернешься, тебе останется только потребовать встречи с Птицыным, сказать, что ему передает привет господин Седых и покорнейше просит прослушать звукозапись. Дальше нажмешь на вот эту кнопочку, которая воспроизведение включает, и посидишь спокойно ровно столько времени, сколько будет крутиться кассета. Чтоб товарищ Птицын все обстоятельно прослушал. Там, на кассете, будет наговорена речь, которую я произнесу, можно сказать, прямо сейчас, в твоем присутствии, чтоб ты и сам примерно ее знал, а заодно не опасался нажимать на кнопки… Ты у нас парень пуганый, еще подумаешь, будто я тебе в плейер взрывчатки подложу.

— Вообще-то, — спокойным тоном заметил Юрка, — с вас станется. Тем более что вы сами сказали насчет «полезных добавок» в плейере. Если б, допустим, вам надо было Генриха взорвать, то способ удобный. Нажмешь на воспроизведение — а там грамм пятьдесят пластита сработают. Нам с Птицыным на двоих хватит…

— Пуганая ворона куста боится! — усмехнулся Седой. — Нет, тут ты ошибаешься. Во-первых, если б вашего Птицына нужно было убрать, его бы давно убрали и без таких выкрутасов. Открою тебе маленький секрет: он не «сам себе режиссер», а так, легкая фигура, чуть главнее пешки, типа слона. Его завалят — прибудет другой, третий, четвертый. Потому что в Москве у него сидит большой босс, у которого таких полковников запаса десятка два. И он, Птицын, своего босса боится куда больше, чем ты самого Птицелова. Босс сам Генриха уберет, если узнает о проколе, который получился в госпитале. А это прокол страшный, шумный. Девки-лаборантки там пару трупов найдут, за железной дверью. Мы, вообще-то, специально тебя захватывать не рассчитывали, надеялись из тех ребят, что вашу лабораторию охраняли, «гонца» подобрать. Но они больно быстро очухались от взрыва, да и газ в их сторону не пошел — пришлось мочить. Может, какую-то из баб, Таньку или Гальку, послали бы, благо они все одно как под наркозом. Но как я тебя увидел, так сразу подумал: «На ловца и зверь бежит!» Лучшей кандидатуры не нашел бы…

— Спасибо за доверие! — поклонился Юрка.

— Пожалуйста! — Седой ответил церемонным кивком. — Так вот, я очень хочу, чтобы Птицын понял, что ему нужно делать в такой ситуации. А теперь сиди тихо и слушай, что я буду надиктовывать. Внимание, запись!

Иван Андреевич подождал малость, откашлялся, нажал красную кнопку записи и заговорил:

— Дорогой и глубокоуважаемый Генрих Михайлович! К вам обращается гражданин, лично известный подателю сего звукового письма. Можно называть меня просто Ваня, без имени и отчества, я не гордый. Честь имею предложить вам дружбу и сотрудничество по вопросу, представляющему взаимный интерес. Для чего надеюсь завтра в восемь часов утра встретиться с вами в ресторане «Маргарита» у прямого провода. Желаю хорошего здоровья и процветания вашей фирме!

Седой выключил запись.

— Вот видишь — ничего страшного и ужасного. Конечно, я лично гарантирую только одно: до своего командира ты доберешься живым и здоровым, ежели, конечно, не захочешь сам повеситься или утопиться в канаве, которая прикрывает подходы к вашей части.