— А друзья, знакомые, родственники? Хотите видеть живого — скиньтесь. Привозили, как миленькие, и в милицию не бегали, когда им показывали на видаке, как ихний родич на грязном тюфяке лежит или как ему по мордасам наколачивают. Ну а хуже всего доставалось тем, которые деньги пуще жизни любили и надеялись, будто Вова про ихний бизнес не в курсе. Тех и лупили почем зря, и на цепь сажали, жрать-пить не давали, всяко-инако дрючили… В общем, ломали.

— А были такие, что не ломались?

— Фиг его знает, я не в курсе. Я ж все это дело только краем глаза видела, да и то боялась, что слишком до фига… Ладно, будем проверять или обратно пойдем?

— Да ты уж заинтриговала, захотелось проверить… — И Юрка, ухватившись за скобы, стал медленно взбираться наверх, стараясь помягче ставить ноги на железяки и ничем не брякать о стенки колодца. Поднимаясь, он постоянно вслушивался в то, что долетало сверху. Никаких близких шагов и голосов не слышалось, да и выстрелов сверху не долетало. Милка снизу посвечивала фонарем. Хотя это было, конечно, рискованно — если рядом с люком кто-то находился, то мог бы заметить свет через щели. Однако без света можно было запросто сорваться или наделать лишнего шума. К тому же стенки у этого колодца выглядели мерзковато. Все в каких-то потеках желтовато-коричневых… Правда, старых, уже впитавшихся в бетон, покрытых ледяной корочкой и вроде бы не пачкающих одежду, но все равно лишний раз прикасаться к ним не хотелось. Впрочем, эти самые потеки служили подтверждением тому, что сообщила Милка насчет параш…

Таран осторожно уперся рукой в тяжеленную чугунную крышку и, напрягшись покрепче, приподнял. Нет, снега наверху не было, люк явно находился в каком-то помещении. Правда, даже в более темном, чем тот подвал, из которого они с Милкой попали в коллектор. Но зато в более теплом.

Юрка оперся ногой о скобу, спиной о стенку колодца, взялся за крышку двумя руками, нажал на нее еще и башкой, одетой в прочный шлем, и плавно сдвинул ее с люка. Конечно, и бряк, и звяк кое-какой получился, и скрежета немного, но Юрке никто не помешал выбраться и, отодвинувшись от люка, взять автомат на изготовку.

Милка с фонарем вскарабкалась следом за ним. И сразу же повертела лучом по сторонам.

— Так и есть! — сказала она почти с торжеством. — Она это и есть — тюряга подпольная.

Да, так оно и было. Фонарь высветил из темноты бетонные плиты на потолке, цементный, во многих местах потрескавшийся и облупившийся пол и два ряда бетонных столбов, подпиравших потолок. А в промежутках между столбами были установлены поржавевшие уже решетки из толстой стальной арматуры с проделанными в них тоже решетчатыми дверцами. На некоторых даже ржавые замки сохранились.

— Прямо как клетки в зоопарке… — пробормотал Юрка.

— Ну! — кивнула Милка. — Вова так и называл: «Зверинец».

— А где дверь, через которую в гараж можно пройти?

— Вон там. За столб завернешь, сразу налево. А дальше будет коридорчик такой. Узкий, двоим не разойтись, и длиной метров с полста. Потом, помнится, опять дверь и что-то типа тамбура, как в вагоне, только попросторнее и двери не на четыре стороны, а на три. Одна, та, что справа, если от нашего здешнего места идти, ведет в «театр», вторая — та, что слева, — в гараж, а третья — сюда, в тюрьму.

Юрка подошел к двери, осторожно потрогал ручку. Оказалось, что дверь стальная, очень прочная и к тому же заперта на засов снаружи, а с внутренней стороны никак не отпирается — замочной скважины не было вообще.

— Интересно, а почему ж они своих заложников оставили в гараже, а не сюда спрятали? — озадачился Таран.

— Это ты у своего дружка, Седого, справляйся! — хмыкнула Милка.