— Это ты у своего дружка, Седого, справляйся! — хмыкнула Милка. — А вообще-то, Юрик, пора нам отсюда уматывать и докладывать Генриху, что, мол, гражданин начальник, сделали неожиданное открытие.

— Ничего себе открытие! — покачал головой Таран. — Ты ж про эту тюрьму все от и до знала! Загодя притом. Чего ж ты про нее раньше-то ни хрена не сказала?

— Ну ты чудной, Таранчик! — обиделась Милка. — Я ж сюда ходила из «театра», а не из канализации. И какая там внизу труба проложена — не знала. В смысле, могут по ней люди пройти или хотя бы проползти? И о том, что из подвала того домишки можно в колодец пролезть, мне никто не рассказывал. Короче, кончай базарить, полезем обратно в колодец. А то времени не вагон, Генриху надо максимум до 6.30 успеть, иначе он с СОБРом не разминется.

Таран был с ней вполне согласен и даже слова против говорить не собирался. Однако, едва только Милка успела произнести последнюю фразу, до его уха долетели приближающиеся звуки быстрых шагов, а затем в углу, за столбом, там, где находилась дверь, ведущая из подземной тюрьмы в подземный гараж, забрезжили слабенькие световые полоски…

ПО-ТИХОМУ

Все это оказалось настолько неожиданно, что они растерялись.

— Вниз! — прошипела Милка, бросаясь к люку.

— Не успеем! — мотнул головой Таран. — В «клетку» прячься!

Черт его знает, может быть, они и успели бы спуститься, если б точно знали, на каком расстоянии от них находятся люди Седого. Но дело в том, что благодаря особенностям здешней акустики, гулко разносившей звуки по бетонированному коридору, Милке и Юрке показалось, будто те, кто топает, появятся в бывшем овощехранилище всего через пару минут. А потому шансов успеть скрыться в люке и закрыть за собой крышку уже нет. Соответственно, если здешние хозяева застанут их во время спуска по скобам, то попросту расстреляют в упор или бросят гранату в колодец.

В общем, исходя из ошибочного представления о местоположении противника, Таран наскоро задвинул на место крышку люка, Милка погасила фонарь, и они поспешно нырнули в одну из камер-«клеток», расположенную в дальнем от двери углу тюрьмы, укрывшись за бетонным столбом и бетонной стенкой, отделяющей эту камеру от соседней. И стали ждать появления врагов в самое ближайшее время.

Однако пришлось прождать намного дольше. Сколько конкретно, Таран не замерял, но уж никак не меньше пяти минут. Тем не менее вспоминать об упущенной возможности было поздно. Предстояло действовать в новых обстоятельствах.

— Не спеши стрелять! — посоветовал Юрка, когда стало ясно, что дверь вот-вот откроется. — Только если совсем близко подойдут…

Лязгнул засов, темень бывшего овощехранилища прорезал луч фонаря. Это была куда более мощная штуковина, чем имелась у Милки. Конечно, высветить из темноты самодеятельных разведчиков, прятавшихся за бетонной стенкой, обладателям фонаря не удалось, но создавалось впечатление, будто в бывшей тюрьме зажгли верхний свет.

В тюрьму явились трое, причем, как стало ясно Юрке, Седого среди них не было. Судя по легкому бряцанию, все они были вооружены, а кроме того, несли с собой какой-то дополнительный груз, который, как показалось Тарану, оставили за дверью. Пришельцы вошли (точнее, вбежали) в помещение с некоторой настороженностью, готовые в любой момент открыть огонь. Один светил, пытаясь ослепить вероятного противника, а двое других бегом заскочили за столб одной из камер, находившейся на той же стороне прохода, что и та, где прятались Юрка с Милкой, но с другого бока.

— Вроде никого… — вполголоса пробормотал кто-то из вот шедших. — Должно быть, не допетрили до этого входа.