|
– Все они умерли. – Кто? – Моя семья. – Здесь нет никаких семей. Здесь есть Двор Рубинового Грааля. Ты – собственность Вла-стелина Двора. А теперь тебя надо подготовить. – Для чего меня надо подготовить? – Для Мессы, тебе нужно туда явиться. Вставай, – сказал усталым голосом дьявол, накло-нившись ко мне. Он опирался на свою метлу, непокорные кудри шапкой обрамляли лицо. – Ну, вставай же, мальчик. Ты им нужен. Уже почти полночь. – Нет, нет, полночь еще не настала, не может быть! – вскричал я. – Нет! – Не пугайся, – равнодушно произнес он. – Это бесполезно. – Но ты не понимаешь. Все дело в потере времени, в потере смысла, в утрате тех часов, ко-гда мое сердце билось, а мозг спал! Я ничего не боюсь, ты, ничтожный дьявол! Он прижал меня спиной к сену и принялся умывать. – Вот так, потерпи, ты просто красавчик! Они всегда приносят в жертву таких, как ты. Ты силен, у тебя великолепное сложение, красивое лицо. Взгляни на себя: не удивительно, что гос-пожа Урсула мечтает о тебе и плачет. Они увели ее отсюда. – Ах, но я тоже мечтаю о ней…– проговорил я. Неужто я разговаривал с этим чудовищным служителем так, словно мы с ним были закадычными приятелями? Куда исчезла вся роскошная паутина, сплетенная из моих сновидений, – громадное, блистающее великолепие? – Ты можешь разговаривать со мной, почему бы и нет? – сказал он. – Ты умрешь счастли-вым, мой красивый господин. И ты побываешь в нашей церкви, сияющей огнями, и на Мессе. Тебя принесут в жертву. – Но я мечтаю о той луговине. Я видел что-то на этом лугу. Нет, то была не Урсула. – Я разговаривал сам с собой, с собственным околдованным рассудком, уговаривал собственный ум, чтобы заставить его слушать. – Я видел кого-то на этом лугу, кого-то столь… Я не могу… – Ты сам доставляешь себе мучительные переживания, – успокаивающе убеждал меня дья-вол. – Ну вот, я привел в порядок все твои пряжки и застежки. Должно быть, ты был превосход-ным господином! Должно быть, должно быть, должно быть… – Ты слышишь? – спросил он. – Я ничего не слышу. – Это бой часов, они отбили третью четверть часа. Скоро начнется Месса. Не обращай внимания на шум. Это кричат остальные, тоже предназначенные для жертвоприношения. Пусть тебя не беспокоят эти вульгарные завывания. Обычная история. Реквием, или священное жертвоприношение во время Темной Мессы Могла ли существовать в мире церковь более прекрасная, чем эта? Мог ли когда-либо ве-ликолепнее выглядеть белый мрамор, на фоне которого так восхитительно смотрелись нетленная позолота изысканных завитушек и причудливых извилистых украшений и стрельчатые окна, освещенные извне неистовым пламенем, доводившим шлифованные грани толстого цветного стекла до изумительного совершенства драгоценных камней? Казалось, эти сияющие фрагменты в целом составляют некие удивительные священные фигуры и сюжеты. Но на самом деле эти витражные изображения вовсе не были священными. Я стоял на хорах, нависавших над вестибюлем, и разглядывал центральный неф и алтарь в дальнем конце церкви. Я снова оказался в окружении зловещих и царственно выглядящих гос-под, которые, крепко держа меня за руки, тем самым выказывали свою неистовую преданность долгу. Рассудок мой прояснился, но витал где-то далеко. Они еще раз отерли влажной тканью мой лоб. Вода была холодной, словно ее брали из какого-то горного потока, питавшегося тающим снегом. Ослабленный лихорадкой, я тем не менее видел все, что происходило вокруг. Я видел дьяволов, изображенных на сверкающих окнах, столь же искусно составленных из кусочков стекла красного, золотого и синего цвета, как любое изображение ангела или святого. |
