|
Я наблюдал, как опьяневшие смертные собираются с силами и, спотыкаясь, подтягиваются в направлении господ. А те, одетые во все красное, казалось, упивались всеобщей заинтересо-ванностью. – Что они делают? Что они собираются делать? – Меня тошнило. Я едва не падал. Но какой замечательный аромат исходил от этого супа, и как мне хотелось его попробовать! – Урсула…– начал было я, но замолчал, не зная, какими словами следует закончить обращенную к ней моль-бу. – Я с тобой, мой возлюбленный, а это – голубятня. Взгляни. Ты видишь? Словно сквозь туман я наблюдал, как господа прошли под колючими остролистыми ветка-ми цветущих апельсиновых деревьев, на которых все еще висели свежие и сочные плоды, но их, напыщенных и сонливых, они совсем не прельщали. Господа заняли места по обе стороны от первого котла, и каждый из них, протянув правую руку, полоснул себя по кисти ножом, который держал в левой руке, а затем позволил крови щед-рой струей окропить бульон. Робкие возгласы одобрения послышались из толпы несчастных созданий, смиренно окру-жавших господ. – Ох, будь я проклят, ведь это, конечно же, кровь, – прошептал я. Я бы упал, если бы Урсу-ла крепко не держала меня. – Бульон сдобрен кровью! Один из господ отвернулся, словно дым и испарения вызывали в нем отвращение, но все еще позволял своей крови капать в жуткую смесь. Затем, быстро обернувшись, с почти нескры-ваемым раздражением схватил за руку одного худого на вид, изможденного бледного дьявола в деревенской одежде. Он поймал бедного малого и потащил его к котлу. Тщедушный, жалкий дьявол умолял и жалобно скулил, чтобы его освободили, но обе кисти его рук были уже рассечены, и, в то время как он отворачивал костлявое лицо в сторону, его кровь неистовыми струями била в суп. – Ах, так ты превзошла самого Данте со своей версией кругов ада, не так ли? – спросил я. Но мне было мучительно выдерживать с ней такой тон. Урсула изо всех сил старалась поддержать меня. – Они – крестьяне, конечно, но мечтают быть господами, и, если будут повиноваться, же-лание их, возможно, исполнится. Теперь я припомнил, что солдаты-дьяволы, притащившие меня в замок, оказались грубыми охотниками. Как прекрасно было все продумано, но ведь она, моя хрупкая возлюбленная с неж-ными, но цепкими руками и блестящим от слез лицом была подлинной дамой, не правда ли? – Витторио, я так страстно желала, чтобы ты не погиб. – Неужто, дражайшая? – ответил я, обхватывая ее руками, ибо не в силах был стоять само-стоятельно. Зрение быстро слабело. Но, опустив голову ей на плечо, устремив взор на стоящую внизу толпу, я видел, как чело-веческие создания окружили котлы и черпали чашками бульон, стараясь захватить побольше крови, а затем дыханием остужали горячую жидкость, перед тем как пить. Довольный жуткий смех эхом отражался от крепостных стен. Мне показалось, это смея-лись зеваки, устроившиеся на балконах. Затем неожиданно перед глазами промелькнуло что-то красное, будто рухнул оземь какой-то великан, разворачивавший боевое знамя. Но, как оказалось, откуда-то с отдаленной– высоты прилетела дама, чтобы приземлиться среди боготворившей ее толпы обитателей голубятни. Они кланялись и приветствовали ее, расступались перед ней и издавали уважительные всхлипы, преклоняли колени, пока она приближалась к котлу. С громким воинственным криком дама рассекла себе кисть руки и пролила в котел кровь. – Да, вот так, мои обожаемые, мои маленькие птенчики, – заявила она, глядя на нас. – Спускайся, Урсула, пожалей наш маленький голодный мир; прояви свою щедрость в эту ночь. Твое право одарить нас сегодня; хотя в эту ночь ты не должна отдавать свою кровь, пожертвуй ее в честь нашего нового приобретения. Казалось, Урсулу смутили такие речи, и она нежно прикоснулась ко мне своими длинными пальцами. |
