|
– В голубятню, пожалуйста, мой Властелин, – умоляла она, – и позволь мне провести с ним по крайней мере несколько ночей, пока я сердцем не примирюсь с таким решением. Позволь ему провести с нами Полнощную мессу, и пусть он восхитится службой. На это предложение ответа у меня не нашлось. Я только запомнил ее слова. Внезапно по одну сторону от меня появились двое мужчин, все из той же группы, – чисто выбритые, в придворных костюмах. Они, видимо, должны были помочь Годрику препроводить меня куда положено. Прежде чем я осознал, что со мной приключится дальше, на глазах у меня оказалась мягкая повязка из ткани. Я превратился в незрячего. – Нет, я хочу видеть! – закричал я. – В таком случае – в голубятню, согласен, – послышался спокойный голос Властелина, и я почувствовал, что меня выводят из зала, да так быстро, словно ноги людей, сопровождавших меня, вообще не касались пола. Снова зазвучала музыка, в жутком, тревожном ритме, но меня уже милостиво избавляли от нее. Когда они проносили меня по лестнице, я слышал лишь голос Урсулы. То и дело мои ноги сильно бились о ступени, а пальцы тех, кто меня держал, без особого умысла, по чистой небреж-ности причиняли мне боль. – Успокойся, Витторио, прошу тебя, не сопротивляйся, прояви свою доблесть в спокойст-вии. – Но зачем, любовь моя? – спросил я. – Отчего я вызываю такую боль в твоем сердце? Мо-жешь поцеловать меня, не впиваясь своим ядовитым языком? – Да, да и еще раз да, – нашептывала она мне в ухо. Меня тащили по какому-то длинному переходу. Я слышал громкие голоса, обычная житей-ская речь сливалась с внешними звуками и с совершенно другой музыкой. – Что это? Куда мы идем? – спрашивал я. Позади нас хлопнула дверь, и тут же с глаз моих сорвали повязку. – Это и есть голубятня, Витторио, – сказала она, прижимая свою руку к моей и пытаясь шептать мне в ухо. – Здесь содержатся жертвы, пока в них есть нужда Мы стояли на верхней площадке каменной лестницы. Она винтом спускалась в огромный внутренний двор, в котором кипела столь напряженная и столь разнообразная деятельность, что я не смог сразу разобраться, что именно там происходит. Я понял только, что все мы находимся внутри стен замка и на большой высоте. А сам двор окружен со всех четырех сторон беломраморными стенами с узкими двойными стрельчатыми окнами во французском стиле. А небесный свет над нами трепетал от мерцания множества пы-лающих факелов на крышах и контрфорсах крепости. Все это для меня не имело ни малейшего значения, ясно было лишь то, что побег отсюда невозможен, ибо ближайшие окна находились слишком высоко, а мрамор на стенах – абсолютно гладкий, а значит, нечего и думать взобраться по ним наверх. Множество крошечных балконов тоже располагались слишком высоко. Я видел на этих балконах бледных дьяволов, одетых во все красное, взирающих на меня сверху вниз как на не-кую забаву. Несколько просторных крытых галерей также были переполнены ленивыми, злорадствовавшими, безжалостными зеваками. «Будьте вы все прокляты!» – подумал я. Что по-настоящему ошеломило и зачаровало меня, так это великое беспорядочное скопле-ние человеческих существ и жилищ в этом громадном дворе. Здесь было еще более ослепительное освещение, чем там, где я только что выслушал при-говор суда, если можно назвать так выпавшее на мою долю испытание. Моим глазам предстал прямоугольный двор, обсаженный по периметру несколькими десятками оливковых, апельсино-вых и лимонных деревьев и другими цветущими растениями, ветви которых были сплошь уни-заны разнообразными светильниками. То был маленький изолированный мирок существ, произ-водивших впечатление не то пьяных, не то умалишенных. Их тела, иногда полуголые, иногда полностью одетые, а иногда даже богато разряженные, мельтешили, толкались или, распростер-тые, лежали в самых неожиданных местах. |
