|
– Вы просто оцепенели в свой тупости! – заявил я. – Вы сами позаботились, чтобы вас уз-навали по всему белу свету, и считаете, что этот ваш Двор Рубинового Грааля сможет продер-жаться вечно? – Ты оскорбляешь меня, – возмутился Властелин. На его щеках, как это ни удивительно и непостижимо, проявилось некое подобие нежнейшего, божественного румянца, – Будь любезен, успокойся, пожалуйста – Это я оскорбил вас? Мой господин, позволь дать тебе совет. Днем ты беспомощен – мне это известно. Вы нападаете по ночам, и только по ночам. Все факты и все слухи свидетельствуют об этом Я помню, как твои стаи налетели на дом моего отца Я помню и предостережение: «Взгляни на небо!» Мой Властелин, вы слишком долго прожили в своем диком лесу. Вам нужно было последовать примеру моего отца и послать нескольких учеников к философам и священникам во Флоренцию. – Не стоит издеваться надо мной, – умоляющим тоном, но, сохраняя сдержанность, прису-щую отличному воспитанию, сказал он. – Ты будишь во мне гнев, Витторио, а я не вижу причин для него. – Твое время истекает, старый дьявол, – отвечал я. – Так что веселись в своем древнем зам-ке, пока можешь. Урсула вскрикнула, но остановить меня было уже невозможно. – Должно быть, вы откупились от старшего поколения идиотов, управляющих городом и по сию пору, – сказал я. – Но если вы не предвидите, что все общины граждан Флоренции, Венеции и Милана могут объединиться и выступить против вас такими силами и с такой яростью, с какими вам еще не доводилось сталкиваться, значит, вы мечтатель. Угрозу для вас представляют вовсе не такие люди, как мой отец. Гораздо опаснее, мой Властелин, люди ученые – университетские астрологи и алхимики, прочитавшие великое множество книг. Это они двинутся на вас – современное поколение, о котором вы не имеете ни малейшего понятия, и они выследят вас, как древнего зверя из легенды, и вытащат из темного логова на теплый солнечный свет, и всем вам отрубят головы. – Убей его! – раздался женский крик. – Уничтожь его, и немедленно, – твердо поддержал требование какой-то мужчина. – Он недостоин оставаться в нашем убежище, недостоин даже стать жертвой! И тут все хором стали требовать моей смерти. – Нет! – наперекор всем кричала Урсула, в мольбе протягивая руки к Властелину. – Флориан, умоляю вас! – Казнить, казнить, казнить, – нараспев выкликали остальные, сначала вдвоем, затем втро-ем, а потом все четверо. – Мой Властелин, – произнес Старейший, но я едва различал его голос, – он всего лишь мальчик. Отправь его в голубятню – побудет в стае ночь-другую и даже имя свое забудет – ста-нет таким же ручным и откормленным, как и все. – Убей его сейчас же! – чей-то громкий голос перекрыл все остальные. – Покончить с ним! – орали другие. Криков становилось все больше, возмущение росло. Затем раздался пронзительный вопль, и его сразу же подхватили другие: – Разорвать его на части! Немедленно! Сделай это! – Да, да, да! – возгласы теперь звучали словно барабанная дробь. Голубятня Годрик, Старейший, громко прокричал, требуя тишины, как раз в тот момент, когда мно-жество ледяных рук вцепились в меня со всех сторон. Я сразу припомнил: когда-то во Флоренции мне довелось стать свидетелем того, как толпа буквально растерзала человека. Я оказался слишком близко, и меня самого едва не затоптало скопище таких же, как я, невольных очевидцев расправы, стремившихся поскорее унести оттуда ноги. Так что мне не приходилось теряться в догадках относительно своей дальнейшей участи. Я также не мог примириться с такой расправой, как и с любым другим видом смерти, незыблемо уверовав, как мне кажется, в праведность своего гнева и в собственную нравственность. |
