|
Не в том смысле, аки Исус Христос ножками по волнам, а в том, что на царской яхте, в тёплый вечер, под негромкую музыку вышколенного оркестра пьём чай и кофе на верхней палубе. Одни. Только семьи. Моя Донна и наследники, и его матушка Дагмара вместе с дядьями. Датчанка косится на меня, когда думает, что я её не вижу, мягко говоря, ненавидящим взглядом. Пытаюсь исправить ситуацию и, испросив позволения, приглашаю её на тур вальса. Замечаю, что Николя делает тоже самое по отношению к моей супруге. Та тает. Ещё бы! Не отнять, что Николай Второй был довольно красивый мужчина! А ещё он включает на всю катушку ухватки двадцатого века, плывёт моя кайзерин! Ещё как плывёт! Ладно. Моё дело немного успокоить Александру Фёдоровну, как её окрестили на Руси. Чувствуется напряжение в хрупкой, несмотря на рождённых ей детей талии, на которой лежит моя ладонь. Вот что её интригует — моё чудесное выздоровление! Весь мир был поражён, когда после случайного удара молнии его Величество Кайзер Германии Вильгельм II вдруг начал действовать парализованной рукой. Помню, это вызвало такой всплеск моды на лечение электрическим током… Именно благодаря ей мне так легко удалось пропихнуть в Рейхстаге закон о электрификации Рейха. Млин! Слова то какие жуткие! Рейх… А на деле всего-навсего — Отечество. Держава. Тоже гестапо — политическая полиция. У нас, помню, было ГПУ. А благодаря Адольфу Алоизычу да Генриху, не птицелову, Гиммлеру — до сих пор ужас и отвращение вызывает… А ведь дело не в словах, а в функциях. Тем же героином и от насморка лечили, и наркотик жуткий…
— Соболезную вашему горю, императрица… Я знаю, какого потерять близкого человека. Та вскидывает недоумевающие глаза. Надеюсь, что она видит в них то уважение, которое я на самом деле испытываю к ней. Женщина интереснейшей судьбы, воспринявшая всем сердцем новую Родину, и немало сделавшая для неё… — Вы… вы действительно так чувствуете, или это только вежливые слова? — Мне искренне жаль. — Но ваши войска, оккупировав Данию позволяли себе неслыханное! — Я знаю. Но меня тогда ещё не было. И чем же я виноват, что вину нескольких отщепенцев вы переносите на целый народ? Когда я уеду, ваш сын, надеюсь, исправит ваше предвзятое мнение о кайзере… К сожалению, танец кончается. Я, как галантный кавалер провожаю партнёршу обратно к столу. Немного отдохнув, та неожиданно пересаживается к Донне, завязывается оживлённый разговор. А мы с Николаем, чтобы не мешать дамам, отходим к борту покурить, и молча смотрим на тёмные невские воды, роняя в них пепел. — Всё нормально? — Да. Думаю, она не будет препятствовать тебе. — В любом случае, это не удастся. Опять немного молчим. — Когда снова увидимся? — Думаю, что скоро. Приглашаю тебя на Новый Год ко мне, в Германию. Покатаемся на автомобиле, Бенц обещал. Погуляем. Так что — жду с официальным визитом! Мы оба неожиданно для окружающих громко смеёмся. Все на нас оглядываются, но нам — всё-равно!
Глава 11
Вилли уехал. Для кого он Кайзер Германского Рейха. Для меня — друг по несчастью. Или счастью, это как посмотреть! Ведь и стакан с водой кому то наполовину пуст, а кому-то полон. Дворец, мягко говоря, в шоке. С утра ко мне сплошная вереница посетителей. Тут и министры со товарищами, по нашему — заместителями, и военные всем Генеральным Штабом. И даже, страшно сказать, делегации Российской Академии Наук! Заварили мы кашу, вот и похлебаем теперь! Ничего, это поначалу страшно, а потом распробуют, так сказать, и сдвинется всё с мёртвой точки. Хорошо, что я всегда могу сослаться на него, а уж кайзер то меня поддержит! Вот и карту с полезными ископаемыми выдаю за плод данных его гестапо. |
