— Коммодор Уайтрэб, перенесите прицел. Я хочу, чтобы как можно больше этих жёлтых обезьян сдохло.

Лениво бросил Дьюи командиру «Олимпии», флагману эскадры. Тот послушно отдал команду в переговорную трубу, и орудия загрохотали чаще. Сигнальщик застучал створками прожектора, передавая приказ флагмана… Внезапно вода возле «Кирсарджа», стоявшего ближе всех к берегу взметнулась вверх. Кто ПОСМЕЛ?! Негодование американца, уничтожавшего беззащитный город было просто непередаваемо.

— Приказ морской пехоте — высадиться на берег! Пленных не брать, никого не щадить!..

…Подоспевший к утру полк Императорской гвардии застал на месте когда то цветущего города только пепел и смерть… Чёрные квадраты на месте когда то стоящих вдоль улиц небольших аккуратных домиков, полностью уничтоженный металлургический завод, принадлежавший России, но дававший работу подавляющему большинству жителей Нагасаки. И самое страшное — трупы. Налётчики не щадили никого. Ни детей, не женщин, ни стариков. Их расстреливали в упор, разбивали головы прикладами, сдирали скальпы. Кое где были и более страшные находки — носящие следы изощрённых пыток тела молодых женщин… Самым жутким оказался ряд тел беременных женщин, у которых были вспороты животы, а не родившиеся ещё младенцы приколоты к убитым матерям ножами… Вся Япония всколыхнулась в негодовании, впрочем, не только она. Рассказы очевидцев и фотографии корреспондентов всколыхнули всю Европу. И не только её. Официальный запрос японского микадо был в Конгрессе фактически проигнорирован. Ответом были знаменитые слова президента Мак-Кинли: «Америка не собирается выдавать своих граждан каким то обезьянам, претендующим на звание людей». Дьюи был провозглашён героем нации, с улыбкой раздавая интервью многочисленным газетчикам. Впрочем, янки не в первый раз проворачивали этот фокус. Единственное, что они не учли, так это то, что Микадо обратиться за помощью к своим союзникам — Русско-Германскому союзу. Хотя эту вероятность люди, сподвигнувшие адмирала на провокацию, учитывали, но только вот они ожидали громких слов, скандалов, войны, наконец… Её то они желали просто до невозможности… Но вот не дождались. Произошло кое что другое — Микадо совершил поездку в Европу. Невероятное и неслыханное для Империи событие. И его приняли ЛИЧНО в Санкт-Петербурге Николай Второй Железнодорожник и Вильгельм Второй Неистовый. О чём они говорили с глазу на глаз, осталось неизвестным. Русский и Германский флота остались на месте. Но микадо отбыл домой успокоенный, обратившись с воззванием к нации, где просил немного подождать возмездия, которое последует…

После месяца ожидания, когда ничего не произошло, и в мире начал потихоньку раздаваться издевательский смех, внезапно началось…

Спрингфилд пылал. Яростно и злобно. Кричали люди, мечась в панике по наполненным пламенем улицам. С треском лопались стёкла многоэтажек, раскидывая острые, словно бритва осколки на толпу внизу. А потом начался ад… Вспыхнули военные заводы. Самые крупные в Америке. Словно облитые керосином. И когда огонь добрался до складов с боеприпасами, начался настоящий апокалипсис… С треском рвались патронные ящики, летящие по небу. Их подхватывал могучий восходящий поток, да ещё подталкивали воздушные волны от многочисленных взрывов, и пули градом летели во все стороны, находя свои жертвы в мечущейся внизу толпе. Разлетались по округе снаряды, добавляя новые очаги пожаров и разрушений, находя свои жертвы…

…Все в Америке были отрясены случившейся трагедией.