Полицейский удивился и нагнулся, чтобы ближе посмотреть на нее.

— Вы дали присягу, — напомнил он ей. — Скажите свое настоящее имя.

Люси гневно подняла голову, и Шейн ахнул про себя: Люси понятия не имела о том, что перед нею был Дентон.

— Я Джози Шмидт, — настаивала она.

— Господин судья, — сказал Дентон, — я совершенно точно знаю, что настоящее имя этой молодой особы Люси Гамильтон. Ради порядка…

— Да, естественно, — проворчал судья. — Знаете ли вы, что вас обвиняют в даче ложных показаний под присягой?

Люси, побледнев, отступила назад. Она с ужасом посмотрела на Шейна. Он улыбнулся ей, надеясь, что она поймет, потом посмотрел на Дентона. Полицейский любезно помахал ему рукой.

— Простите меня, — пробормотала Люси Гамильтон. — Я не хотела обманывать вас. Это правда, меня зовут Люси Гамильтон.

Дентон отступил и скрестил руки, когда к судье приблизился Шейн.

— С одной из девиц, господин судья, — прошептал судье агент.

— Виновен или невиновен?

— Виновен.

— Тридцать дней условного осуждения, — объявил судья, засохший старичок, таким тоном, словно Шейн совершил развратные действия в отношении именно его.

Шейн подошел к секретарю, чтобы сообщить свое имя, и Дентон приблизился к ним, откровенно смеясь.

— Вот таким нехитрым способом мы вам помешаем проделывать всякие штучки. Судья назначает максимальные наказания тем, кто считает себя невиновным.

— Я никогда не видел столь хорошо сыгранного спектакля, — пробормотал Шейн.

— Мы отлично умеем проделывать такие вещи.

— А фотографии получились хорошо?

— Я их еще не видел, но Керин сказал, что они сенсационны, — ответил Дентон с издевкой. — Оба совершенно голые, как пара кроликов с взъерошенными от страха волосами. Вы хорошо сделали, что не заставили меня представлять против нее вещественные доказательства…

— А что Люси значит для вас? — мрачно спросил Шейн.

— Ваш отъезд. Вы убираетесь отсюда, бросите ваше паршивое следствие. Последний срок — два часа тридцать минут сегодняшнего дня. Если вы по-прежнему будете финтить, то вечером появятся фотографии в газетах… с маленькой про вас обоих легендой.

Шейн засунул в карман руки, сжатые в кулаки.

— Я тем не менее должен проводить следствие. И вы дадите мне Генри!

— Боже мой! Конечно, нет! Все это сплошная ошибка. Забудьте сию историю и все, что вы придумали в связи с ней, забудьте насовсем и убирайтесь, прочь отсюда. У вас нет ничего против Генри.

— А свидетельство Люси?

Дентон расхохотался.

— Девица из дома миссис Гуанор? Это произведет сенсацию! Не стройте из себя дурака, Шейн. Вы побиты. Позабудьте про Новый Орлеан и дайте мне покой.

Серые глаза Шейна зажглись стальным блеском.

— Вы меня знаете еще недостаточно хорошо, Дентон, но полагаю, мы сможем познакомиться с вами поближе. Я буду продолжать следствие.

— А вы видели утренние газеты?

— Нет.

— Совершенно напрасно. Пока вы тут развлекались с девицами, я прояснил дело.

Дентон удалился со смехом, а к Шейну устремилась Люси.

— Кто это такой? Откуда он знает мое имя?

— Квартальный полицейский, — ответил Шейн, беря ее за руку. — Я вам расскажу все, когда прочту газету.

Они вышли на улицу. На тротуаре мальчишка-газетчик продавал «Таймс пикан», и Шейн купил у него газету.