— Ну… есть. Мэрилин Ноулс.

— На каком этаже она живет?

— Кажется, на третьем.

— Постарайся ей дозвониться. И напросись к ней в гости на сегодняшний вечер. Часов на восемь. — Он повернулся к Рурку. — Пойдем опробуем диктофон. Если верить этому буклету, он может делать почти все, кроме коктейлей.

— Тогда выбрось эту дрянь, — посоветовал Рурк и неуклюжей походкой последовал за детективом в кабинет.

Шейн открыл папку, отвоеванную у Пурли, и положил ее на стол рядом с диктофоном.

— Взгляни-ка на эти две фотографии, Тим, — сказал он, — и помоги мне придумать какой-нибудь способ прижать нашего приятеля Хендерсона на случай, если я не смогу доказать его причастность к убийству Ванды.

Когда репортер увидел первый снимок, глаза его загорелись и, удивленно присвистнув, он сказал:

— Понимаю, о чем ты. Это дает Хендерсону и Шейле мотив для убийства Ванды. Ведь если его жена или ее муж хоть краем глаза увидели бы это…

— Вот еще одна, — сказал Шейн.

— Наш друг Ральф, — заметил Рурк. — А это та самая неотразимая Ванда?

Шейн кивнул.

— Снимки сделаны частным детективом — точно так, как она сказала тогда в мотеле Флэннагану. Но я не слишком верю в историю о детективе, которого нанял ревнивый муж. Скорее всего она сама все организовала.

— А с Хендерсоном и Шейлой тоже она? — спросил Рурк, взяв в руки первый снимок. — Думаешь, это ее режиссура?

— Разумное предположение, — сухо ответил Шейн. — Это снято в парадной спальне ее дома.

— Да-а, эта Ванда — та еще штучка была, — сделал вывод Рурк. — Эти снимки объясняют три письма. Ну, а в случае с Гарли что?

— У меня есть версия, хоть вряд ли мы когда-нибудь сможем ее доказать. Гарли не вызывает у меня ни малейшей симпатии, но для его дочери было бы ударом узнать, что на самом деле она — незаконнорожденная дочь Ванды Уэзерби. Особенно теперь, когда она вот-вот сочетается браком с этим напыщенным ничтожеством из Теннесси.

Раздался зуммер селекторной связи. Шейн нажал кнопку.

— Да?

— Майкл, я сейчас говорю по телефону с Мэрилин. Она весь вечер будет дома. Что мне сказать ей?

— Мы нанесем ей визит около восьми. Скажи ей, что перезвонишь, если что-нибудь изменится. — Он отключил селектор и повернулся к Рурку. — Позвони Ральфу Флэннагану и скажи ему, что сегодня мы устроим у него дома около восьми часов вечера небольшую вечеринку, на которой и закончим наше расследование. Будет… — он остановился, чтобы сосчитать, — один, два, три, четыре, пять, шесть, семь человек. Считая тебя, Тим, если-ты, конечно, захочешь.

Рурк озадаченно посмотрел на приятеля, но ничего не спросил. Он снял трубку и назвал Люси номер. В это время Шейн подошел к столу и распаковал диктофон.

Он размотал удлинительный шнур, вставил вилку в розетку, открыл инструкцию и принялся изучать пояснительные рисунки на первой странице. Затем он присоединил к аппарату длинный шнур от микрофона и начал вертеть ручки на панели, сверяя каждый шаг с инструкцией.

После короткого разговора Рурк повесил трубку.

— Я договорился на восемь часов, Майкл. Ральф сидит как на иголках, не понимая, в чем дело, но я сказал, что знаю не больше, чем он. Что ты задумал? Кто эти семь человек? И какое отношение ко всему этому имеет подружка Люси с третьего этажа?

Погруженный в изучение диктофона, Шейн не отреагировал на вопросы. Он нажал очередную кнопку, но ничего не произошло. Потом он посмотрел на Рурка и спросил:

— Слушай, ты что-нибудь смыслишь в этих штуковинах?

— Ни черта, — признался репортер.