— Беатрис рассказала, — холодно ответил ему Шейн. — И это, и многое другое, пока мы с ней прикончили бутылку виски в ее спальне после вашего отъезда.

Гастингс вздохнул и снял пенсне.

— Беатрис нельзя полностью доверять.

— Особенно если рядом выпивка или нечто, носящее брюки, — весело согласился Шейн. — Но она совершенно откровенно рассказала, что Эзра оставил все свое состояние Альберту… но не наследникам и правопреемникам Альберта, если тот умрет раньше. То есть если опустить юридическую терминологию, Хоули получат деньги, если Альберт умер раньше Эзры. Но, если он был жив в момент смерти своего дяди, он является законным наследником и все деньги достаются его бывшей жене.

— Ну… по существу это верно. — Казалось, что сорвавшееся с тонких губ Гастингса признание причиняет ему физическую боль.

— Я повторяю свой вопрос: кто-нибудь из них понимал эту ситуацию до того, как вы зачитали им завещание?

— Думаю, они были в курсе, что Эзра собирается оставить Альберту по крайней мере большую часть своего состояния, — осторожно ответил Гастингс.

— И им также было известно, что Альберт все завещал своей бывшей жене?

— Я допускаю, что они действительно об этом знали.

— Ну, тогда не надо быть гением, чтобы догадаться, что деньги они получат лишь в том случае, если Альберт умрет первым, и что им не достанется ни цента, если он прожил на плоту пять дней.

— Это может быть очевидным для вас или для меня, мистер Шейн, поскольку мы хорошо разбираемся в юриспруденции. Но я совсем не уверен, что они смогли бы сами рассуждать так логично в создавшейся ситуации. На самом деле сегодня утром у меня сложилось четкое впечатление, что никто из них не осознавал значения даты смерти Альберта, пока я им этого не объяснил.

— Беатрис говорила, что вы мастер на всякие объяснения, — как бы невзначай бросил Шейн.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, например, что Эзра присвоил все деньги своего брата, с которым у него было общее дело.

Гастингс брезгливо поджал губы.

— Тут не было ничего противозаконного. Абель Хоули был непрактичным человеком и никудышным бизнесменом. Он неудачно вложил деньги и потерял свою долю семейного состояния, в то время как Эзра постепенно и с умом приумножил свою.

— И с момента смерти своего мужа Сара Хоули целиком зависела от Эзры?

— Он был с ней более чем щедр, несмотря на то что по закону у него не было вообще никаких обязательств содержать семью брата.

— Этот запущенный старый дом вряд ли свидетельствует о большой щедрости миллионера.

— Не представляю, какое это может иметь отношение к обсуждаемому вопросу.

— А вот какое — действительно ли миссис Хоули и Беатрис останутся без средств к существованию, если деньги Эзры получит вдова Альберта?

— Практически… боюсь, что да.

— Есть ли вероятность того, что вдова благородно поделится с ними?

— Боюсь, что у меня нет возможности ответить на этот вопрос, мистер Шейн. Кстати, до сих пор еще нет твердых доказательств, что миссис Мередит унаследует эти деньги.

— Мередит? — нахмурился Шейн.

— После развода жена Альберта вышла замуж за некоего Мередита.

— Вы хотите сказать, что еще точно не установлено, сколько дней Альберт прожил после аварии самолета?

— Совершенно верно, мистер Шейн. Именно это я и хотел сказать.

— Есть двое оставшихся в живых после аварии. Они могли бы назвать точную дату, — размышлял вслух Шейн, наклонившись вперед, чтобы погасить сигарету в идеально чистой пепельнице на столе Гастингса.