|
Значит, вы считаете, что некие силы намерены завершить дело любой ценой. – И поскорее, – добавил Дмитрий, – да, у меня именно такое впечатление. – В этой ситуации вероятность ошибки существенно возрастает, – задумчиво сказал Осаф Александрович. – Ладно, эмоции оставлю при себе. Вчера провели опознание Пуришкевича свидетелями. Вас ознакомили с протоколом? Нет, конечно? Вот посмотрите. Самарин пробежал глазами документ. Что ж, Миша Березин постарался – комар носу не подточит. – Похоже, теперь осталось только оформить дело для передачи в суд, – сказал Дубинин. – Четыре свидетеля опознали в Пуришкевиче «вампира» из электрички. – Странно, что Савицкой на опознании не было, – задумчиво сказал Дмитрий. – Савицкая? – переспросил Осаф Александрович и вынул из папки копию протокола. – Вы имеете в виду Селицкую? Она была. – Бабулька там была, старая кадровичка, – Дмитрий улыбнулся, вспомнив, как создавался фоторобот, – у меня сложилось впечатление, что она одна там что-то видела. – Обижаете, Дмитрий Евгеньевич, – покачал головой Дубинин. – Какая же она «бабулька»? Моложе меня на десять лет с гаком. Тогда я буду даже не «дедок», а вообще дряхлая развалина. – Как на десять лет? – Дмитрий поднял голову и посмотрел на криминалиста. – Ей за восемьдесят. Маленькая старушка, сухонькая, но глаза, если всмотреться, глаза такие цепкие, все видят. Как она сказала – «сорок лет в органах»? Странно, что ее не пригласили. – Ну мало ли, заболела, не смогла приехать. Тут ничего странного. – Странно другое, – заметил Самарин, – как остальные-то его вдруг так четко вспомнили. Ведь фоторобот составлен исключительно со слов Савицкой, а остальные только мычали. – Дмитрий снова пробежал глазами протокол. – Надо же, память прорезалась… А когда фоторобот делали, так эти Пронькины молчали в тряпочку, да и остальные не лучше. Вроде что-то видели, а что видели, неизвестно. Знаете, как это бывает: один говорит – старичок в пижаме, а другой – пацан в телогрейке. Если бы не эта старая чекистка, черта с два фоторобот бы получился!, – Решили не тревожить пенсионерку? – задумчиво отозвался Дубинин. – А знаете что, Дмитрий Евгеньевич, не дадите ли вы мне адресок этой бдительной бабули? Как, вы говорите, ее фамилия, Савицкая? Когда дверь за неожиданным посетителем закрылась, Самарин потянулся было за копией протокола опознания, но вовремя спохватился: «Не твое собачье дело, идиот! В каждой бочке затычка!» Нужно начинать новую жизнь. Это значит вовремя уходить домой, а выйдя за двери прокуратуры, начисто забывать о маньяках, украденных кейсах и уж тем более – о поддельных экспертизах и сомнительных опознаниях. Не его ума дело. Отработал свое – и домой. Так-то будет лучше. Войдя в парадную, Дмитрий услышал звуки «Лунной сонаты». Значит, Агния дома и у нее возвышенное настроение. Это не сулило ничего хорошего. Сестра будет осаждать его разговорами о «высоком», потом начнет пилить за низменность, а может, сразу перейдет к пилению. «А ведь мама видела тебя ученым, художником, музыкантом. Самарины всегда отличались…» Или «славились»? В общем, что-то такое с ними было и они всегда были очень возвышенными. И никто никогда не работал в милиции. Дмитрий иногда пытался возражать, напоминая, что многие Самарины служили в армии. «Может быть, они и в милицию бы пошли, просто ее тогда не было». Но сейчас мысли потекли по другому руслу. «Может быть, Агния права. |
