|
– Деньги твой Сучков вымогал, да и ты вместе с ним, – отрезал Селезнев. – Что я вас, впервые вижу? Будешь сидеть здесь, пока он не явится. – И в обезьянник посадите? – скривилась Ангелина Степановна. – Посадим, – спокойно ответил капитан. – Дело серьезное, между прочим. – Он повернулся к Косте: – Значит, вы муж Сорокиной. Суббота сегодня, это не очень удачно. Сейчас позвоню в морг, кто-то там должен дежурить. Услышав слово «морг», Костя оцепенел. Мир перевернулся. До этой секунды он не верил в то, что с Мариной действительно случилось что-то серьезное, хотя теща обзванивала и больницы, и морги… Конечно, думалось всякое, но до конца не верилось. И сейчас это страшное слово упало, как . камень. Селезнев провел обоих в кабинет и положил перед Сорокиным лист чистой бумаги. – Пишите заявление о пропаже вашей жены, – услышал Константин, как сквозь слой ваты. – Придется вам дождаться следователя. Вместе с ним поедете на опознание. Еще родственники есть? – Ее родители, – чужим голосом отозвался Константин. – Пусть тоже подъедут. Позвоните. И подготовьте их – зрелище не из приятных. А ты пиши, где паспорт взяла! – бросил он Аникиной. Пока Ангелина Степановна с трудом выводила на листе каракули, капитан снова взялся за рацию: – Сорок пятый? Дежурный по отделению. Ну что, нашли? Нету? Скотина! – Товарищ капитан, а можно выйти покурить? – попросил Сорокин. – Идите. Костя вышел из отделения, остановился. Рядом как по мановению волшебной палочки возникли оба дюжих «ежика». – Все в порядке? – спросил рыжий. – Оказывается, документ не бабка нашла, а бородатый носильщик. Его отыскать не могут. – Этот-то дружок ее? – хмыкнул светлый. – Какой деловой, прикинь? И оба не спеша двинулись по вокзальной площади. Минут через десять дверь отделения распахнулась сама собой, и в нее влетел Сучков, будто им выстрелили из катапульты. Он был красным, но не той благостной краснотой, какая играла на его довольном лице к концу дня. От его степенности не осталось и следа: форменная куртка сидела криво, окладистая борода напоминала мочало, а сам он тяжело дышал, как после быстрого бега. – Сучков? Сам явился? Отлично. Садитесь и пишите, где, когда и при каких обстоятельствах завладели паспортом на Сорокину. – Так нашел же… – Следователю потом все расскажешь. Напишешь, и на первый этаж – пальчики сдавать. Оба. – Что, и я тоже? – возмутилась Ангелина Степановна. – И ты. В субботу Дмитрий проснулся рано. Сказывалась привычка вставать в одно и то же время. Он взял гантели и вышел на балкон. Воздух Петроградской обдал его холодом и сыростью. Самарин вдохнул полной грудью и начал выполнять обычные упражнения. Затем душ: холодный-горячий-холодный, потом завтрак. Чак с интересом наблюдал, как хозяин колдует над плитой, разбивая яйца на горячую сковородку, и возбужденно помахивал хвостом в предвкушении скорой прогулки и кормления. Сестра еще спала. Не надо быть провидцем, чтобы знать наперед – встанет после двенадцати, полдня будет слоняться по квартире в халате, потом на час засядет пить кофе, намазывая булочку толстым слоем масла и варенья. Затем подойдет к зеркалу и начнет стенать – как бы наконец похудеть… Для этого она предпринимала поистине грандиозные усилия. То сидела на «Гербалайфе», то глотала «новейший сжигатель жиров», то переходила с фруктово-молочной диеты на белковую. |
