— Ладно, Через пять минут у меня встреча, так что я должен идти. Если ты считаешь, что не можешь добиться содействия Саймона, бросай это и начинай работать над Эриком Брантом. Так или иначе, но эта сделка будет одобрена.

— Саймон угрожает начать продавать свои компьютерные разработки тому, кто больше заплатит, если «Брант компьютерз» будет продавать свои акции на рынке, чтобы осуществить слияние. — Это должно охладить пыл Дэниела. — Не думаю, что ты сможешь заставить кого-то из его семьи согласиться на слияние, если это будет означать потерю его изобретений в пользу их конкурентов.

Даже объединившись, «Икстант» и «Брант» не смогут конкурировать с крупными компаниями, если Саймон предложит свои проекты на свободную продажу.

Сорвавшееся с губ Дэниела слово состояло всего из четырех букв и было очень неприятным.

— Он будет рубить сук, на котором сидит.

— Он на это смотрит по-другому.

— У него же останется его доля акций в объединенной компании, черт побери!

— Да, и он может продолжать получать с них доход, но он выручит гораздо больше денег, продавая свои разработки тому, кто больше заплатит.

— Нет, если это означает, что «Брант» и «Икстант» разорятся.

— С чего бы? Саймон всего лишь один человек, Дэниел. Он может быть гениален, но команды проектировщиков в обеих компаниях лучшие в компьютерной индустрии. — Она возражала не потому, что хотела отклонить угрозу Саймона, а потому, что Дэниел, похоже, забыл о реальности.

— Саймон Брант и есть «Брант компьютерз»!

— Уверена, Эрик не согласился бы с таким мнением.

— Эрик — это управление. Саймон работает над вещами, которые могут изменить лицо всей индустрии. Мы хотим, чтобы он участвовал в этой сделке. Он должен быть частью объединения.

Кто «мы»? Администрация «Икстант»? Они даже не упоминали Саймона Бранта, когда она внесла свое предложение о слиянии.

— Не могу поверить, что Эрик не заставил его подписать контракт о правах на интеллектуальную собственность. — Дэниел казался расстроенным.

— Саймон владеет большой частью компании. Сомневаюсь, что Эрик хотя бы думал, что это понадобится. Кроме того, нечего и говорить, что Саймон когда-либо согласится на такое. — Этот человек был совершенно независим и определенно считал свою работу своей собственностью.

— Тем больше причин использовать твое влияние, чтобы заставить Саймона Бранта согласиться.

Гнев победил ее страх за карьеру. Она не проститутка, как это ни называй.

— Знаешь, я не думаю, что ты мог иметь в виду то, что мне показалось, поскольку если это так, и «Икстант», и тебя лично ждет такой судебный иск о сексуальных домогательствах, что мало не покажется.

Когда она вешала трубку, Дэниел все еще лопотал что-то.

Она вспотела. Костяшки пальцев болели. Мышцы ныли от напряжения. И все же она продолжала кипеть от гнева. Как мог Дэниел предложить ей что-то настолько отвратительное? Она работала на «Икстант» пять лет, и ее никогда не просили сделать ничего хоть отдаленно неэтичного.

И вдруг такое.

Раньше она никогда не забиралась с проектом так высоко. Неужели руководство «Икстант» занимается бизнесом подобным образом? Она не могла поверить в это, но Дэниел действительно намекал, что ей следует соблазнить Саймона, чтобы убедить его в необходимости слияния.

Ее босс ждет, что она использует свое тело как козырную карту.