— Из-за этого и еще потому, что твоя жизнь в южной Калифорнии, а моя здесь.

Это доказательство того, что случайный секс не интересовал его, согрело ее душу, но и расстроило тоже. Потому что ничто не могло изменить тот факт, что их жизни проходят в абсолютно разных сферах.

— Вопрос слияния все еще существует, — произнесла она вслух. — Мы деловые партнеры, а не любовники. — Едва она произнесла эти слова, ее охватила тоска. Саймон может желать ее, но недостаточно сильно, чтобы преодолеть разделяющие их разногласия.

Его подбородок опустился на ее макушку.

— Да.

Ее сердце потеряло последнюю надежду и словно оборвалось.

— Думаю, это значит, что заняться любовью — плохая идея? — не могла не спросить она, хотя и так знала его ответ.

Его сердце заколотилось от этих слов, как будто пытаясь вырваться из груди. Прижимаясь лицом к его груди, она могла не только слышать, но и чувствовать это.

— Это зависит от того, что ты имеешь в виду, говоря «плохая». — Одна большая рука скользнула вниз, чтобы обхватить ее ягодицы. — Мое определение этого слова меняется со скоростью реактивного самолета.

У него такой сексуальный голос. Она готова была поклясться, что он может одним голосом довести ее до оргазма, если захочет. От одной этой мысли у нее стало влажно и горячо между ног.

— Это правда? — хрипло спросила она.

Рука на ее ягодице сжалась.

— О да.

Он слышала его слова, но все ее внимание захватил его запах. Она поймала себя на том, что принюхивается к джинсовой рабочей рубашке, натянувшейся на его впечатляющих грудных мускулах. Ланс никогда не пах так. Никакой другой мужчина в мире не обладал запахом Саймона. Он был уникален, и он опьянял.

Ее пальцы по своей воле начали расстегивать пуговицы рубашки. Ей хотелось ощутить кожу.

Его руки крепче сжали ее.

— Продолжай в том же духе, и «плохая идея» потеряет для меня всякое значение.

Она расстегнула еще две пуговицы и поцеловала только что обнажившуюся бронзовую грудь.

— Правда? — Она хотела почувствовать его вкус. Почти безумно и с полным отсутствием своей обычной сексуальной сдержанности она высунула кончик языка и осторожно лизнула. Соленая. Теплая. Она лизнула снова. Немножко пряная.

Он содрогнулся.

Во второй раз в этот день она оказалась у него на руках.

— Саймон! Что ты делаешь?

Может быть, она зашла слишком далеко? Вдруг он решит осуществить свою угрозу заняться с ней любовью на улице? Эта мысль интриговала ее гораздо больше, чем беспокоила. Иметь возможность завести любовника так далеко, что он потеряет свой обычный самоконтроль, — такого она еще никогда не испытывала.

Однако она читала об этом, и тогда это казалось ей очень забавным, если не сказать — невероятным.

От его смеха ее охватила чувственная дрожь.

— Я несу тебя в мою берлогу, чтобы совершить свое черное дело. — Подтверждая эти слова, он огромными шагами направился через лужайку к дому. — Победителю достаются трофеи или что-то в этом роде, а я захватил тебя сегодня утром.

— Ты похитил меня!

Он пожал плечами, и она прильнула к его шее, чтобы не упасть.

— Это одно и то же, — ответил он.

— Ты хочешь сказать, что считаешь себя каким-то воином-победителем?

Он улыбнулся ей, его глаза были полны чувственного пыла.

— Из тебя получается невероятно красивая и сексуальная пленница.

Воин? Она без усилий представила Саймона в этой роли. Он с самой первой встречи поразил ее ощущением исходящей от него скрытой опасности.