Воин? Она без усилий представила Саймона в этой роли. Он с самой первой встречи поразил ее ощущением исходящей от него скрытой опасности. Но истинную природу этой опасности она начинала понимать только сейчас. Он обладал властью возбуждать все ее эмоции так, как не мог никакой другой мужчина, ни один из ее малочисленных приятелей, ни даже бывший муж.

Но она — красивая и сексуальная? Тут ее воображению было гораздо труднее.

И не такая уж пленница. О… ей нравилось это слово. После своего неудачного брака она была готова поддаться этой декадентской фантазии. Это может быть ее единственный шанс, которого у нее никогда не было. Если она разочарует Саймона в постели, как разочаровала Ланса, он не станет больше играть для нее роль воина-победителя.

Она отбросила эту мучительную мысль. Не важно, что произойдет потом, сейчас Саймон хотел ее. Так сильно, что нес ее к постели на руках.

— Я слишком тяжелая, чтобы нести меня всю дорогу до дома и еще вверх два пролета лестницы. — Это был не совсем искренний протест, потому что ощущение было восхитительным, но она чувствовала, что это нужно сказать.

— Замолчи, пленница. — Его голос напоминал устрашающий рык хищника. — Никакие возражения не помогут тебе освободиться. — Его руки крепче сжали ее. — Теперь ты моя.

Это была всего лишь игра, но в его интонациях ей послышалось настоящее предостережение. Она отбросила эту нелепую мысль. Неужели она действительно входит в роль пленницы?

— Вырываться было бы бесполезно, — согласилась она, зарываясь лицом в его грудь. Она снова вдыхала его запах, впитывая его аромат кожей.

Если это ей снится, она убьет любого, кто разбудит ее до того, как Саймон займется с ней любовью.

Сердце Саймона отчаянно колотилось, когда он положил Аманду на свою огромную кровать. Лежащая там, она казалась такой невероятно маленькой, ее прекрасная кожа раскраснелась от возбуждения, глаза, похожие на темные озера, наполнились чувственным обещанием.

Он начал снимать с себя одежду и остановился, дойдя до джинсов. Их он не снял. Пока нет. Он хотел, чтобы она возбудилась гораздо больше, прежде чем обнажить себя перед ней. Он умрет от неудовлетворенного желания, если она убежит стремглав, увидев его полную эрекцию. А это была действительно полная эрекция, так сильно он болел и пульсировал от желания, которое могла удовлетворить только эта маленькая женщина.

Она не сняла с себя ничего.

— Если ты не разденешься, я сорву с тебя одежду, — пригрозил он, продолжая изображать воина, но не совсем шутя. Он хотел ее так сильно, что если бы попытался раздеть ее, эта изящная блузочка наверняка осталась бы без единой пуговицы.

Глаза испуганной лани посмотрели на него; в их глубинах затаилось сомнение.

— Ты хочешь, чтобы я сняла одежду? — Она говорила словно робкая девственница.

И вновь приступ желания охватил его. Он не знал, сколько еще сможет продолжать эту игру. Он начал ее случайно, почувствовав необходимость ради Аманды хоть сколько-нибудь ослабить напряжение между ними, но эта игра, наоборот, только усиливала его. По крайней мере для него.

Он изобразил грозный взгляд и двинулся к постели.

— Да.

Что-то изменилось в выражении ее лица, и она, неловко поднявшись на колени, взялась за пуговицы. Ее глаза вопросительно смотрели на него.

— Сними ее. — Неужели этот гортанный голос — его? Он говорил как примитивный самец, жаждущий овладеть своей самкой.

Ее пальцы дрожали, но она расстегнула верхнюю пуговицу.

Он не хотел пугать ее. Остановившись у края кровати, он накрыл ее руки своими.

— Игра не имеет значения, милая. Я просто хочу тебя.

Она сглотнула.

— Я…я…

Он скользнул пальцами под ее ладони и расстегнул следующую пуговицу, открывая верх ее пышной груди.