Она сглотнула.

— Я…я…

Он скользнул пальцами под ее ладони и расстегнул следующую пуговицу, открывая верх ее пышной груди. Он ничего не мог с собой поделать.

— Что?

Она кашлянула.

— Саймон?

— Я здесь, малышка. — Ему нравится так называть ее, решил он.

— Не могли бы мы, м-м…

Он оперся коленом о кровать и навис над ней, расстегивая третью пуговицу и открывая нежные белые холмы. На ней не было бюстгальтера, и почему-то осознание этого подхлестнуло его возбуждение почти до предела. Он хотел как можно скорее увидеть ее обнаженной, но было что-то в том, чтобы сознавать, что эта тонкая ткань — единственное, что осталось между ним и ее изумительной грудью.

Аманда глубоко вдохнула, и нежная плоть прижалась к его пальцам.

— О! — Она моргнула, глядя на него своими огромными карими глазами.

Он улыбнулся и опустил голову так, что их губы почти сомкнулись.

— Не могли бы мы — что, милая?

— Я хочу продолжить игру.

— Я тоже хочу продолжить игру. — И он хотел играть еще очень долго. Он целовал ее, покусывая эту восхитительную нижнюю губу, которая раньше так дразнила его своей полнотой.

Ее вкус был так приятен, лучше, чем он мог представить. Ее рот был сладкий и теплый, и он исследовал его весь, начав с губ и продвигаясь осторожными набегами в. глубину. Ее язык был робок, но когда она скользнула им вдоль его языка, в голове Саймона как будто взорвался фейерверк.

Они оставались так несколько бесконечных минут, ее блузка была наполовину расстегнута, его руки зарылись в ее волосы, а их губы слились как две половинки произведения искусства, созданного одним из великих мастеров.

Наконец он отстранился. Ему хотелось закончить раздевать сокровище в своих объятиях.

— Ты хочешь поиграть вот так? — поддразнил он, быстро расстегивая три последние пуговицы.

Прежде чем он успел стянуть ткань назад и открыть своему жадному взору ее тело, она схватила его за руки.

— Я хотела сказать, что действительно хочу играть в завоевателя и пленницу. — Она поспешно выпалила это и густо покраснела.

Он впервые слышал такое от женщины, но щеки Аманды были красными, как спелое яблоко.

Он большими пальцами погладил округлости ее груди.

— Ты хочешь продолжать изображать мою пленницу?

Она хотя бы представляет, что такой сценарий делает с ним?

Аманда кивнула в ужасе от того, что он может ответить на ее просьбу. Что, если он не хочет продолжать притворяться? Она могла надоесть ему своей глупостью, но Аманда подумала, что, если он продолжит игру, ответственность будет на нем. Она не обязана будет что-то делать. В конце концов от пленницы не требуется соблазнять своего захватчика. Саймон мог даже принять ее сексуальную неловкость за попытку изобразить неопытную девственницу. Это он должен будет соблазнять ее, и тогда, может быть, она не испортит все.

Его руки скользнули в распахнутую блузку и накрыли обе ее груди, отчего сердце Аманды стало биться где-то в горле.

— Из тебя получается очень соблазнительная пленница, Аманда.

— Правда? — выдавила она.

— О да. — Его руки сжались, и она почувствовала, как по ее твердым как камень соскам скользят его жесткие ладони.

Она застонала.

— Ты можешь быть девственницей, но ты не можешь сделать вид, что не хочешь меня. — О небеса, теперь он действительно говорил как воин-завоеватель.

Ее руки все еще были на его запястьях, но она не пыталась остановить его ласки. Ей так сильно хотелось их.

— Да, я хочу тебя, — ответила она.