— Нет, сыта.

Что-то тут не так.

— Ты с удовольствием ела десерт, пока я не сказал, что не буду есть свой.

Она хотела подняться.

— Я только пойду принесу мой портфель. Сегодня мне пришло в голову кое-что, что может заинтересовать тебя, относительно объединения наших компаний.

Он схватил ее за запястье.

— Если я сейчас съем свой десерт, ты доешь свой? — Он пытался понять, что происходит, но чувствовал, что не может уловить что-то важное.

Он ненавидел такое ощущение.

Она снова села, но нахмурилась.

— Саймон, это просто смешно. Ты делаешь из мухи слона. Я сказала, что наелась, разве мы не можем просто оставить все как есть?

— Джейкоб обидится, если ты не доешь. — Вспомнив реакцию старика, когда ему пришлось вчера вечером подавать им «Наполеон», простоявший в холодильнике, Саймон сказал: — С ним станет трудно общаться.

— Разве он не всегда такой?

— Только не вздумай говорить это при нем. — Он протянул руку через стол и пододвинул ей тарелку.

— Слушай, мне нельзя. Это великолепие потом скажется на моих бедрах.

— Ты считаешь, тебе нужна диета? — Эта мысль шокировала его. Аманда была совершенна.

— Да, я могла бы сбросить фунтов десять.

Черта с два!

— Если ты доведешь свое тело до веса меньше оптимального, у тебя возникнут проблемы с иммунной системой.

— У меня не совсем анорексия.

Он начинал интересоваться.

— Нервная анорексия — подрывающая силы болезнь.

Она округлила глаза.

— Это я пошутила. По-моему, очевидно, что у меня нет проблем с едой.

— Что же в этом очевидного? — спросил он, чувствуя, что нащупал недостающее звено. Потом, как часто случилось у него В лаборатории, кусочки информации сложились в его голове. — Он говорил, что ты толстая, да?

— Кто — он?

— Не изображай дурочку.

Она посмотрела в сторону, ощущая слабость, которой не было несколько секунд назад.

— Я уже говорила тебе, что Ланс не считал меня воплощением идеальных женских форм.

— Расскажи мне об этом, малышка. Пожалуйста.

Она покачала головой:

— Все уже кончилось.

— Нет, не кончилось.

Она взглянула на него, и боль, отразившаяся на ее лице, резанула его словно ножом.

Он встал и поднял ее на ноги.

— Иди сюда.

Обняв ее, он направился прямо к своему большому мягкому дивану.

Он смотрел на нее с глубочайшим сочувствием, на которое она даже не смела рассчитывать.

— Расскажи, что этот ублюдок сделал тебе.

— Почему ты так уверен, что он что-то сделал?

Смех Саймона был резким.

— Я был бы слепым идиотом, если бы не понял, что с тобой что-то случилось. Ты самая красивая женщина, которую я знаю, а ведешь себя так, словно твое тело тебе отвратительно.

— Все не так плохо!

— Может быть, но ты не имеешь никакого понятия, насколько ты очаровательна и чувственна.

Вероятно, это потому, что она никогда не была чувственной ни с кем, кроме него. Ей хотелось рассказать Саймону о своем прошлом, но чтобы он понял ее брак, ей придется рассказать ему и о своей семье.

— Мой брат познакомил меня с Лансом, когда я первый год училась в колледже. Я ни с кем не встречалась. Я была слишком застенчивой. Слишком серьезной. Слишком уверенной, что я действительно такая неуклюжая и непривлекательная, как всегда твердила моя мать.