— Нет. Я сражаюсь за тебя, дорогой. Может, обещание, данное Хуану, и удержало бы меня здесь, даже если бы ты отказался от моей помощи, но я борюсь за тебя самого. И это мне на руку, поскольку я выполняю и свое обещание.

Он крепко обнял ее:

— Благодарю тебя за это. Я действительно нуждаюсь в том, чтобы ты была на моей стороне. Мне не нравится, когда ты рискуешь, но я хочу, чтобы ты сражалась за меня. Такой уж я противоречивый негодяй.

— Да. Очень противоречивый. — Антония поцеловала его.

— А когда противостояние закончится?

— Когда мы победим?

— Да, когда мы победим, ты вернешься в Мексику? — взволнованно спросил Ройал.

— Если ты этого пожелаешь, — осторожно ответила она.

— А если попрошу тебя остаться?

— Останусь. — Что-то в его голосе насторожило Антонию, и она спросила: — А что, эта борьба скоро закончится? Ты что-то узнал?

— Нет, но у меня появились очень веские подозрения. И очень сильные.

— Какие же?

— Сейчас я тебе этого не скажу. Мне надо еще обо всем подумать.

— О'кей.

— Спи, Антония.

— Да, сейчас я засну.

Ройал смотрел на женщину, лежащую в его объятиях, пока его глаза не начали слипаться. Она постоянно рискует. Ройал решил разработать такой план, который позволит ему убедиться в справедливости его подозрений.

Глава 20

— Бог тебя накажет, если ты будешь так браниться, Оро. — Антония помогала молодому человеку передвигаться по комнате.

Ее смех еще больше разозлил его. На самом деле Оро не нуждался в помощи, хотя нога до сих пор не сгибалась и болела. Антония убеждала Оро не двигаться слишком быстро и напоминала ему, что доктор велел соблюдать осторожность. Иначе Оро навсегда останется хромым.

— Сядь, приятель, и выпей, — сказала она. Опустившись в кресло, Оро вздохнул:

— Теперь выходит, что Патриция связалась не только с полукровкой, но еще и с хромым.

— Дурак.

Антония подала ему стакан бренди, а потом села на кровать напротив него. Оро выглядел усталым. Она знала, что ноющая боль в ноге не дает ему спать, но он упорно отказывался от лекарств. Антония понимала, что Оро спешит. Его ранили две недели назад, а повязки сняли лишь вчера.

— Доктор сказал, что я буду хромать.

— Он предупредил, что ты останешься хромым, если поведешь себя неразумно.

— Мне надоела эта комната. Я болен из-за того, что никуда не гожусь.

— Ты болен потому, что не можешь заниматься любовью со своей женой.

— А ты что, подсматривала в замочную скважину?

— Ну и ворчун же ты!

— Она что, жаловалась тебе, что я не мужчина?

— Глупец! Патриция не жаловалась, но я догадываюсь.

— Один раз! Один раз я обладал своей женой, а теперь не могу заниматься с ней любовью.

— Почему же?

— Ты же не девочка! Как залезть на жену с такой ногой?

— Так пусть она сама заберется на тебя.

Антония заметила, что Оро покраснел.

— Бог мой, а ты и впрямь не девочка! Но вот Патриция еще невинна.

— Ты обладал ею хоть раз?

— К тому, о чем ты говоришь, ее надо подготовить.

— Да, если бы с тобой все было нормально, но ведь все не так. Ты считаешь ее ребенком, а ведь она твоя жена.