— Я тоже себе так говорю, но ой ли? Сел ли он на трон из-за своих амбиций или потому, что считал себя вправе? Уже слишком поздно пытаться это узнать, слишком поздно.

Я допустила, чтобы этого милого ребенка спрятали и забыли. Эдуард IV умер, и его сыновья тоже умерли, вот и все. У малыша отняли его неотъемлемое право, а все потому, что я молчала.

— Если бы вы заговорили, то вас, возможно, тут же заставили бы замолчать.

— Да, и таким образом я позволила страху превратить меня в трусиху. А сейчас мне все равно — я умираю. Мы не должны жить в страхе перед смертью, ведь есть вещи намного хуже ее.

Что на это можно было сказать? Маргарита ничего не могла предложить старушке в утешение, кроме правды.

— Возможно, это не имеет никакого значения, — сказала она и, положив ладонь на пальцы, щелкающие бусинами четок, легонько сжала их. — Возможно, он не захотел бы стать королем.

Губы женщины дрогнули, и она слабо улыбнулась.

— Какой мужчина отказался бы от такого? Кто же откажется от короны, если все, что ему нужно сделать, — просто протянуть руку? Нет, нет, это я во всем виновата. Младенец был хорошим, милым мальчиком, но, возможно, оказался слишком слаб и не выжил. Но ему все равно нужно было дать шанс. Да, нужно было. — Она опустила веки, словно настолько утомилась, что ей трудно было держать глаза открытыми. — Я исповедалась в своем грехе и понесла за него епитимию. Он все еще камнем лежит на моей душе, но я готова к встрече с Создателем. Остальное я должна оставить вам.

Стоя у ложа монахини, Маргарита внезапно осознала, какая колоссальная ответственность легла на нее теперь, когда она все узнала. Люди умирали из-за подобного знания, их убивали в сражениях, они гибли под топором палача или их тихо душили среди ночи. Если бы правда всплыла сразу после смерти Эдуарда, то Дэвид, вполне возможно, оказался бы одной из жертв, как она и говорила.

Он все еще мог оказаться среди них.

Как он поступит, когда она сообщит ему все, что узнала здесь? Отмахнется ли он от ее слов, продолжит ли выполнять обязательства в соответствии с его договоренностью с Генрихом? Или использует силы, собирающиеся под его знамена уже сейчас, чтобы пойти против человека, узурпировавшего корону, которая по справедливости должна принадлежать ему?

Большинство мужчин выбрало бы последний вариант. И кто их осудит, если на кону целое королевство, власть и богатство?

Генрих Тюдор получил корону благодаря победе в битве при Босворте. Он рискнул всем, включая собственную жизнь, и не отдаст корону без борьбы. С его точки зрения, как короля из рода Ланкастеров, Эдуард IV был узурпатором, похитившим корону у его дяди Генриха VI. Кем являлся или мог являться сын Эдуарда, не имело значения, поскольку, по мнению Генриха, никакого права стать во главе страны у него не было. Вот какие рассуждения лежали за ужасными сражениями войны Алой и Белой розы, и рассуждения эти не поменялись.

Так как поступит Генрих, если внезапно узнает, что Дэвид — законный король из рода Плантагенетов? Откажется ли он от своего плана, в котором Дэвиду отведена роль ложного претендента на престол, позволит ли ему покинуть страну? Или просто отдаст приказ убить его и тем самым задавит угрозу в зародыше?

Что она натворила! Милостивый Боже, что она натворила!

Генрих — не единственный, кто должен будет сделать выбор между жизнью и смертью. Она тоже должна решить, как ей теперь поступить, решить немедленно.

Должна ли она сообщить Дэвиду о том, что узнала, и позволить ему самому решать, что делать? Или она должна забыть о том, что она вообще была в этом монастыре, и навсегда сохранить тайну его рождения?

Хранить ли ей верность Генриху VII, так много добра сделавшему для нее и ее сестер, открыть ли ему эти сведения, чтобы он мог действовать, как сочтет нужным? Или остаться верной Дэвиду, зная, что потеряет его, если он станет королем, ведь его закружит вихрь королевских обязанностей, и среди них — обязанность заключить династический брак с иностранной принцессой?

Какие решения ей предстоит принять! И каждое из них будет более ужасным, чем предыдущее!

Именно в келье старой умирающей монахини Маргарита поняла, что любит Дэвида больше жизни.