Кит сидел на корточках в тени пальмовой рощи и набирался сил. Он проверил запас «экстази» и выяснил, что у него еще осталось двадцать две небольшие таблетки. Этого, по его прикидкам, должно было хватить, чтобы добраться до нужного места. Он видел дельфинов, которые плавали прямо за рифом. Они его ждали. Ждали восхода луны.

Кит закрыл глаза и лег на землю. Прогретый солнцем песок расслабил мышцы, Кит растворился в нем, ощущая, как ци, энергия земли, наполняет тело. Его переполняла жизненная сила, которая исходила из самой земли и втекала в него, просачиваясь в каждую клеточку. Всюду был слышен шепот ветра, перебиравший листья пальмы над головой, ощущалось дыхание планеты. Каким-то образом дыхание Кита слилось в едином ритме с вдохами и выдохами планеты, и на долю секунды он вдруг сам стал планетой. Он стал единым с ее жизненной силой. Кит соскользнул в полусознательное состояние, нечто вроде обессиленного сна, покачиваясь в энергии вселенной.

Откровение вспыхнуло в подсознании и встряхнуло его так, что он проснулся. Впервые в жизни он ощутил проблеск понимания того, зачем он здесь, осознал причину своего су-шествования. Кит уловил присутствие смерти в жизненной силе. Он столько раз с ней сталкивался, что сейчас узнал без труда. Смерть была там, вокруг него, словно резкий темный душок, плывущий в воздухе с ветром. Кит чуял его, вдыхал и пробовал на вкус в Афганистане, Колумбии, Лас-Вегасе, Чикаго, Сан-Франциско и Омахе. Он прежде уже заглатывал этот душок, приносимый ветром. Чувствовал его тепло и липкость в своих руках. Но теперь Кит понял, что смерть — всего лишь одна из сторон жизни. Обе являются одним целым. Жизнь не существует без смерти, и наоборот. Вдох и выдох, инь и ян китайской философии.

В прошлом, когда Кит убивал кого-нибудь, ему всегда становилось больно. Но то было вовсе не чувство вины. Он не испытывал сострадания к тем, кого предавал смерти. А боль чувствовалась. Может, то был едва слышный голос его человеческой сущности. Может, эмпатия — способность понимать и проникать в мир другого человека. Кит не знал точно. Боль всегда зарождалась внутри него, острая, сладкая и печальная. Временами казалось, что его душа пыталась сказать ему, что убивать нельзя, это плохо. Теперь же. Кит понял, что все его грехи в конечном счете не столь уж тяжки. Он, пусть и своим собственным способом, утверждал торжество красоты, ценности и силы жизни. Единственное, что было неправильным, так это его жажда наживы, желание брать деньги за убиение живого существа.

Кит поклялся себе, что в будущем не станет брать деньги за убийство. Он просто станет делать это, потому что так правильно и у него есть талант делать все хорошо.

Кит встал и открыл одну из пластмассовых бутылок с водой. Потом положил в рот очередную дозу «экстази» и запил ее прохладной, чистой жидкостью.

17

Джозеф занес несколько сплющенных картонных коробок в дом, вместе со скотч-пистолетом и парой катушек клейкой ленты. Придется подумать, что взять с собой, что отдать на хранение, а что выкинуть. Юноша прислонил картонки к стене и бросил ленту на диван. Потом огляделся, пытаясь решить, откуда начать. Чуть раньше он позвонил одному приятелю, который работал в агентстве по недвижимости, и обсудил возможность сдачи в аренду своего маленького домика на то время, пока его не будет. Нет никакого смысла платить по кредиту в Гонолулу и ренту за съем жилья в Нью-Йорке. Ведь никогда нельзя сказать наверняка — ему, может, вообще не понравится жить в мегаполисе, тогда будет куда вернуться. Поначалу Джозеф чувствовал себя так, словно малодушничает. Следовало просто все продать и уехать, сделать реальный вклад в свою новую жизнь.