Лучше всего приходит понимание человеческой природы в баре, когда пытаешься утопить в алкоголе воспоминания об очередном бестолковом дне.

Фрэнсис добавил себе виски и взял с небольшого блюдечка горсть жареного миндаля. Он снова вспомнил о своем любовнике, который остался в Лос-Анджелесе. В эту минуту девушка не в тему поинтересовалась, нет ли у него аллергии на орехи.

Сам Фрэнсис не горел желанием почувствовать себя частью волшебства. Волшебство его интересовало как раз меньше всего. Он летел сейчас в Гонолулу только потому, что мог загорать, вволю пить «май-тай» и наконец-таки забыть Чада.

Чад был продюсером, большой шишкой в кинобизнесе. У них с Фрэнсисом за плечами было около пятнадцати лет совместной жизни, когда Фрэнсис впервые узнал о другом мужчине — или, точнее сказать, мужчинах. Это случилось всего какой-то месяц назад. Причем не было никакого крупного выяснения отношений в духе ток-шоу — отрезвляющая правда небольшими порциями выходила наружу, одна полная раскаяния исповедь следовала за другой. Первым в списке Чада был их общий зубной врач, к которому они обращались, когда отбеливали зубы. Потом шел парень из косметического салона. Помощник Чада, Джейсон, тоже засветился, составив компанию еще одному широко известному режиссеру, а также агенту и парню, который выгуливал собак.

И это только за последний год. Любовники сменялись один за другим. Устроители вечеринок, массажисты, парочка юнцов, которых он встретил в спортзале, почтальон, рабочий-строитель. В конце концов бесконечные исповеди Чада стали напоминать Фрэнсису о дискогруппе «Виллидж пипл». Ему только и не хватало, что Индейского Вождя и Полицейского, и тогда он поимел бы всю группу в полном составе.

Оказаться с разбитым сердцем — само по себе уже достаточно тяжело, но что приводило Фрэнсиса в ярость, доводило прямо-таки до белого каления, так это те жертвы, на которые он шел ради Чада. Все диеты, которыми Фрэнсис себя изводил, бесчисленные часы в спортзале с личным тренером (да, Чад и того затащил в свою постель), липосакция, чтобы избавиться от почти незаметного двойного подбородка, — все после настойчивых уговоров Чада, лишь бы стать более желанным для него.

Они даже испробовали курс семейной терапии, но Фрэнсису однажды показалось, что между Чадом и врачом-консультантом пробежала искра взаимного притяжения, поэтому он решил, что с него хватит.

Однажды утром Фрэнсис стоял в ванной комнате и рассматривал свое отражение в зеркале. Его взору предстал красивый еще мужчина, приближающийся к своему пятидесятилетию. Лицо, не утратившее мальчишеского задора, с искрящимися голубыми глазами и изящно очерченным носом. Конечно, вокруг глаз уже пролегала сеточка морщин, зато у него сохранилась шевелюра, тело по-прежнему оставалось великолепным, и он еще не разучился ослепительно улыбаться. Между тем ему чего-то не хватало, и косметическими операциями это восполнить было нельзя.

Фрэнсиса осенило: ему требуется пространство, возможность по-новому взглянуть на мир. Ему надо уехать из города. Недолго думая, он взял телефон, позвонил нескольким знакомым и согласился на первую же предложенную работу.

Фрэнсис дал себе обещание. Отныне он станет есть, пить и пускаться во все тяжкие. Все эти годы он держал себя в узде, отказывался от самых простых радостей в надежде заслужить любовь Чада. О чем он только думал? Но теперь с этим покончено, теперь он сможет пить, что захочет, ширяться, сколько душе угодно, спать с хорошенькими юнцами и кутить напропалую. Он станет объедаться шоколадом. Подумать только, целых пятнадцать лет он сохранял верность одному человеку и в ответ получил одно лишь унижение.