Многократные возлияния оказали целительное действие, расслабляя напряженные мышцы на шее и в плечах лучше, чем любой из сделанных ему когда-либо основательных массажей. Губы растянулись в глупую улыбку, его наполнило ощущение тепла, и поя вилось давно позабытое чувство удовлетворения, отчего сердце запело от радости. Что-то в стиле дискомузыки. Фрэнсис взял две пустые бутылочки и стал ими поигрывать, представляя, что это двое, которые только что познакомились на воздушной дискотеке в салоне первого класса. Маленькие бутылочки сначала присматривались друг к другу, а потом одна из них сделала первый шаг к сближению. Вскоре они устроили обжимания на колене Фрэнсиса. Да, решено. Он сегодня же кого-нибудь завалит.

Эта несносная женщина внезапно нарушила ход его мыслей. Как там ее зовут, Юки, кажется? Теперь она разглагольствовала о качестве воздуха в самолете. По ее словам, в салоне явно недоставало свежего воздуха, микробы размножаются в жаркой среде, эпидемия разносится через вентиляционные отверстия. Фрэнсис равнодушно выслушал ее жалобы и проследил за ней взглядом, когда Юки решительно встала и пошла к стюардессе. Сзади ее плоская попка и стройное тело казались мальчишескими и соблазнительными. Наблюдая за ней, Фрэнсис почувствовал возбуждение, вызванное в большей степени действием алкоголя. Может статься, она не так уж и плоха, подумал Фрэнсис. Пожалуй, если я просто завалю ее, то и такая на что-нибудь сгодится.

4

Джек выглянул из окна, со стороны парадного входа. Вид отсюда открывался впечатляющий. Его ухоженная лужайка радовала глаз сочной зеленью, уступая лишь несколько метров круговой подъездной дороге к дому (раза в два шире принятого), вымощенной розовым песчаником из Аризоны, и широкому флагштоку, на котором неистово трепетал старый добрый американский флаг, словно стремясь улететь на свободу, подхваченный дикими ветрами пустыни, но пока еще бессильно тыкающийся в высокий забор, окружающий дом. С одной стороны землю Джека Люси окаймляла тихая улочка с ровными рядами жилых домов, идеально прямая, словно ее собственноручно провел городской проектировщик. С другой стороны размякшая на солнце заасфальтированная дорожка отделяла его роскошные посадки лугового мятлика от «великой пустоты».

Иногда можно видеть и пустоту. Там, за дорожкой, ее было сколько угодно. Скалы, голая земля, перекати-поле и обрывки бумаги, принесенные ветром. Линия телефонных столбов устремлялась вдаль и затем исчезала, и если присмотреться, то вдалеке можно было заметить железнодорожные рельсы, уходящие на север. Тысячи километров бесплодной земли, заканчивающейся яркой вспышкой травы Джека, которую он заботливо потчевал водой из поливальной установки.

Он самодовольно усмехнулся и прикурил сигарету. Джек и сам прекрасно понимал, что табак ему на пользу не пойдет, именно эту дурную привычку — наряду с кучей других — следовало считать причиной парализации, но какого черта, ему и надо-то всего пару затяжек, только чтобы вдохнуть жизнь в свои ни на что уже не годные внутренности.

Одно из преимуществ состояния постоянного возбуждения заключается в том, что как только ты просыпаешься, то сразу же готов сразиться с миром. Сегодня утром Джек хотел пораньше отправиться на работу. Накануне ему попалась на глаза статья в «Дейли вэрайсти», и у него появилась одна задумка. Намечалась уйма работы.

Предоставление услуг по снабжению продовольствием и напитками киношников, снимающих фильмы и телепрограммы, — официально это называлось «продовольственное обслуживание», — довольно ненадежное предприятие. В хорошие времена, когда вы сотнями кормите актеров и членов съемочной группы по семнадцать баксов с носа в течение нескольких месяцев подряд, а три-четыре ваших грузовичка к тому же развозят продукты по нескольким площадкам, запросто можно сколотить пару миллионов всего лишь за год.