— Тут другое дело.

— Я не еврей, зато обожаю эти их коронные бублики.

— Не равняй, здесь нет ничего похожего.

Сид пожал плечами.

— А в чем разница, скажи? Эка невидаль, два парня останутся наедине в чем мать родила.

Джозеф услышал достаточно.

— Мне надо идти. — Он встал, собираясь уходить.

— Возьми в прокате какое-нибудь порно с голубыми. Сам увидишь: то же самое, что и с женщиной.

Джозеф внимательно посмотрел на дядю.

— Я-то думал, ты в ярость придешь.

Сид взглянул Джозефу прямо в глаза.

— Прежде всего я деловой человек. И мне это кажется выгодной сделкой.

Лоно сидел за столиком и жадно поглощал зару зоба — лапшу на бамбуковом сите. Он подцеплял холодную гречишную лапшу китайскими палочками, макал ее в соус и отправлял в рот, не сводя глаз с входной двери, через которую в зал время от времени заходили новые клиенты, преимущественно японские туристы, истосковавшиеся по родной кухне. Это был тот самый старомодный ресторанчик, нечто вроде японского деревенского постоялого двора, который Лоно на днях посоветовал разыскиваемой им девушке. Кормили здесь превосходно. Приютившийся на тихой боковой улочке примерно посередине между шумными проспектами Калакауа-авеню и Кухайо-авеню, этот ресторан лучше всего подходил любому постояльцу одной из больших гостиниц в Вайкики, стремящемуся позабыть на время о туристических красотах и просто обрести немного покоя да отведать лапши удон.

Вот уже несколько дней подряд он приходил сюда в одно и то же время, надеясь еще раз ее увидеть. Лоно прекрасно понимал, насколько невелика вероятность встретить ту девушку снова — она запросто могла вернуться домой или переехать, — но он также знал, что люди — рабы привычки: когда им где-то нравится, они возвращаются туда вновь и вновь. Если она все еще в Гонолулу, то когда-нибудь опять зайдет в этот ресторан. Это было бы в ее стиле.

Он принялся за вторую чашку горячего зеленого чая, когда неожиданно понял, что это она сидит в баре уже с полчаса. Лоно даже помнил, как она вошла, но подумал тогда, что это какой-нибудь мальчишка-подросток из Токио. Однако он тотчас же узнал ее голос, когда девушка попросила официантку принести еще порцию тофу. Выглядела девчонка просто фантастически, даже лучше, чем он представлял. Она по какой-то причине вняла его совету и полностью изменила внешность.

И хотя сутенер Лоно предпочел бы нарядить ее во что-нибудь более урбанистическое, например в чисто белый адидасовский спортивный костюм и футболку с логотипом баскетбольной команды «Короли Сакраменто», он вынужден был признать, что ее новый образ оказался весьма удачным. Очень сексуальным. Девушка напоминала какого-нибудь бразильского скейтбордиста-битника неопределенного пола. Законченный образ нахального нью-йоркского уличного пацана с элементами танцовщицы самбы из Рио-де-Жанейро. Если Лоно почувствовал влечение к ней еще тогда, когда она казалась серой неприметной мышкой, то теперь просто глаз не мог оторвать.

Хотя кое-что его обеспокоило. Он-то полагал, что она не проститутка, но вот она сидит сейчас здесь, в нескольких кварталах от обычного места съема проституток, одетая так, как он ей предложил.

Лоно подавил вспыхнувшее на миг желание окликнуть девушку. Он решил поступить по-умному. Нужно проследить за ней, выяснить, как она проводит время, и только потом сделать свой ход.

Лоно махнул официантке, чтобы ему принесли счет, бросил наличные на столик и выскользнул за дверь поджидать незнакомку.

По прибытии домой Джек Люси позвонил по номеру, который ему дал Пол Росси. И слегка удивился, когда в трубке раздался женский голос. Поначалу Джек подумал, что он просто неправильно набрал номер и хотел было разъединиться, но женщина спросила, с какой целью он звонит, и Джек ответил, что у него возникли некоторые затруднения.