Мужчина улыбнулся.

— А что я такого сделал?

— Спас меня.

— Ты и сама могла бы отделать его.

Юки улыбнулась, посмотрела ему прямо в глаза и поднесла ложку к его губам.

— Давай же.

Лоно понимал, что отказываться бесполезно: он хотел, чтобы она его кормила, наполняла его рот чем-то прохладным, освежающим и сладким. Он раздвинул губы.

— А я-то думал, что это твое любимое.

— М-м-м-м. Так и есть. Любимое.

Лоно уже сотни раз ел точно такой же десерт в точно таком же кафе. Не меньше чем раз в неделю, насколько он помнил. Но впервые десерт показался ему столь необыкновенно вкусным, что чуть слезы на глазах не выступили от радости. Мороженое, которым его потчевала Юки, словно стало хрустче, в нем ощущалось больше приятно покалывающих кристалликов. Сироп маракуйи каким-то образом стал ярче — это касалось не только цвета, но также и вкуса. А что уж говорить о красных бобах?.. Доводилось ли кому-нибудь прежде отведать такой неземной сладости и глубокой насыщенности в обыкновенном мороженом?

— Хочешь еще?

— Пожалуйста.

Она шаловливо зачерпнула еще десерта и отправила все ему в рот. Он чувствовал, что Юки доставляет удовольствие кормить его. Было также заметно, что девушка стала вести себя свободнее со времени их первой встречи. Сексуальнее. Увереннее.

Он снова попробовал мороженое, и второй кусочек показался даже вкуснее, чем первый. Именно так Лоно понял, что без памяти влюбился.

Когда пляжный патруль наконец нашел Фрэнсиса, чуть позже полуночи, тот лежал без сознания, свернувшись клубочком в позе зародыша; брюки обвивали лодыжки, правая рука все еще обхватывала мертвой хваткой вздыбленный пенис. У него было сломано два ребра и повреждена почка, но больше всего патрульных напугало лицо мужчины. Сначала они даже подумали, что он попал в аварию или огонь, но после того как мужчины направили на него фонарь, они поняли, что это всего лишь песок, облепивший залитое кровью тело.

Один из патрульных заметил — он даже записал это в своем блокноте, — что сильно избитый мужчина постоянно бормотал одно слово.

«Чад».

12

Когда они оказались в ее номере, не последовало никакого неловкого молчания и светских разговоров. Они не колебались.

Юки еще даже не успела закрыть дверь, как Лоно прижался к ней, нежно прильнув к губам и плавно проталкивая свой мягкий теплый язык в полость ее рта. Девушка ответила на поцелуй, но только нежной она не была — Юки свирепо целовала его, обвив руками, вцепившись в мощные плечи, используя их как опору в своем стремлении придвинуть его как можно ближе к себе и просунуть язык как можно глубже в его рот. Ее язык бился о его, змейкой проскальзывая внутрь и вновь ускользая, а ее бедра влились в его.

Она, как самка, почувствовала его желание. Ощутила его твердость, его размеры. Он казался очень большим, и она не спешила выпускать его на волю. Юки расстегнула шорты Лоно — они упали на пол с тихим шелестом — и опустила руку в трусы, желая завладеть предметом своего вожделения. Мужчина взмахом ноги швырнул шорты через всю комнату, не переставая целовать ее, одновременно просунув руку под блузку, нащупывая грудь.

Он принялся легко, едва ощутимо поглаживать нежные окончания ее сосков большим пальцем. Юки охватила такая сладость, что она не смогла сдержать громкий стон. Необъяснимым образом ее тело стало неким продолжением его тела, и ее прикосновения к нежной кожице на головке пениса слились с его прикосновениями к соскам Юки, словно они превратились в два окончания единого электрического потока, положительного и отрицательного, переменного и постоянного тока. Ее тело изогнулось в невыразимом экстазе. Электрическая ударная волна стремительно пронеслась по телу, и на миг сердце перестало биться, волосы, как наэлектризованные, встали дыбом, а глаза закатились.